— Рикки, жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах,— голос Рафа вновь стал холодным и расчётливым, но теперь я не боялась его. Все страхи по поводу мафии рассеялись: я знала, что Раф не даст нас в обиду. Но на смену пришли снова рассуждения об ошибках прошлого и о давно забытых знакомых, живущих в Палермо.
— Обстоятельства и правда не самые лучшие.
«Но хотя бы это заставило тебя вернуться в мою жизнь»,– хотелось добавить, но ворошить эту ситуацию не было смысла.
— Что с мамой?— не медля поинтересовалась я, прерывая его слова, которые он вот-вот собирался произнести. Внутренности в ту же будто скрутились между собой в страхе услышать ответ, хотя в глубине души я понимала, что он бы не позволил моей маме умереть.
— Она в порядке,— у меня даже загудело в ушах от облегчения. В последние дни всё тяжелее сдерживать свои эмоции. Я так скучаю по маме. По папе. По детству.— Её отпустили сразу же, как мы нашли Джони. Твою маму никто не смел обидеть, Рикки, я об этом позаботился,— я ощутила такое успокоение, что захотелось упасть на диван и тяжело выдохнуть, но предстояло ещё выпросить прощение для Джони.
— Спасибо,— улыбнулась я, но не получила даже так для него привычной самодовольной ухмылки в ответ.
— У тебя ведь нет никакого предложения, так?— он беззвучно посмеялся, нагло прошёл к фильтру и, набрав в стакан воды, повернулся ко мне, с интересом наблюдая за тем, что я буду делать дальше. Каждое его движение воспринималось мною как вызов. Я знала, чего он, может, и неосознанно, но добивался. Левый уголок моих губ еле заметно пополз вверх, а глаза хитро прищурились. Парадоксальные чувства словно сбивались в кучу, создавая диссонанс и в сознании, и в сердце. За несколько минут моё состояние неоднократно переменилось. И будто это происходило по кругу: воспоминания создавали иллюзию гармонии, но после – всё разбивалось о жестокую реальность, где мне было необходимо признать, что ни одна вещь в этом мире не остаётся прежней. Мы не те, кем были секунду назад. Каждое слово, каждый поступок имеют последствия – они нас меняют. Уверена, что и Раф был озадачен, анализируя (как он это обычно делает) человека, стоящего напротив него. Потому что эта комбинация знакомого и совершенно чужого сбивала с ног, раскалывала сознание и немного даже сводила с ума.
С кем я сейчас говорю: с Рафом – моим лучшим другом или Раффаэлем Риина – подручным нового Дона?
— С чего ты это взял? Думаешь, спустя столько лет всё ещё можешь читать меня?— и зачем я умничаю, если он абсолютно прав в своих догадках? Такова суть любого нашего с ним диалога. Скрестив свои руки на груди, я начала уменьшать расстояние между нами.
— По-моему, я никогда не мог тебя прочесть, Рикки,— он сделал ещё пару глотков воды, потом отложил стакан.— К-хм, я... Риккарда, нам стоит сейчас абстрагироваться от всего, что было раньше и решить, что делать дальше,— Раф хлестал меня этими словами наотмашь и, вероятно, прекрасно понимал, насколько униженной я почувствовала себя в этот момент. Мысленно стукнув себя по лицу и отругав за детскую наивность, я приняла привычное равнодушное выражение лица и выпрямилась. Как. Же. Чертовски. Тяжело. Сдерживать. Свои. Эмоции!
— Я понимаю, что ты не можешь просто закрыть глаза на произошедшее, поэтому предлагаю дать поблажку. Мы вернём все украденные Джони деньги – всё до последнего евро, и...— я даже не думала: слова преобразовались в предложения прежде, чем я могла осознать их смысл.
— И ещё одно условие,— перебил меня резкий тон Рафа. Я застыла в ожидании.— Джони, очевидно, действовал не один. Он раскроет нам личности хотя бы двух из его союзников, и тогда я улажу вопрос с вашей семьёй.
«Действовал не один». Снова не могу разобрать: то ли раздражение, то ли опасение – окутывало моё тело? Но всё, что я знаю – мне противопоказано долго думать в таких ситуациях, иначе трусость овладевает мною. Поэтому пришлось заблокировать любые логические рассуждения.
— Хорошо,— скорость моего ответа его поразила. Он несколько секунд внимательно смотрел на меня, позволяя ещё раз внимательно подумать.