— Договор?— он с сомнением протянул руку, и я незамедлительно протянула свою в ответ.
— Договор.
Он крепко сжал мою ладонь, пристально всматриваясь в мои глаза.
— Не могу понять, что в тебе изменилось, Рикки,— снова искренний голос Рафа пустил жар по телу. Хотел ли он использовать момент, когда наши руки были сцеплены, чтобы поймать мои настоящие чувства через температуру ладошки?
— В каком смысле?— я вытянула свою руку с его хватки.
Но ответа я так и не получила: стоя спиной к входной двери, я лишь увидела, как подскочил Раф и направился в какую-то сторону. Моя реакция не заставила себя долго ждать – я резко обернулась и вскрикнула из-за увиденного:
Один из помощников Рафа, чьё лицо было измазано в крови, бросил на пол безжизненное тело. Я была готова выть от головной боли, вызванной стрессом.
Не уверена, как давно я ощущала такой спектр эмоций, как за последнюю неделю, но мой организм явно к такому не был готов: меня начало трясти так, будто стою в одной тонкой футболочке на улице в зимнюю ночь.
— Господи, Господи, Господи,— истерично кричала я, узнав в человеке Эдмунда, и упала на колени рядом с ним.— Он жив? Скажите, что он жив,— я тяжело дышала и пыталась нащупать пульс, но дрожащие руки не позволяли этого сделать.
Параллельно со мной разговаривал Раф, пытаясь сдержать свою злость и выяснить, что произошло. Но все их слова пролетали мимо ушей, потому что мне было важно услышать лишь одно.
— Вставай,— Раф по-скотски схватил меня за предплечье и поднял с колен,— жив он,— его тон, словно разрядами тока, ударял меня.— Кто он?— от его грубости хотелось плакать, как в пять лет.
Сотни вопросов и мыслей мешались между собой.
— Что произошло?— осипшим голосом спросила я, стараясь тянуть время, ведь неизвестность того, что случится с Эдмундом, пугала меня. Стоит ли говорить, что мы знакомы? Или это усугубит ситуацию?
— Отвечай на вопрос,— он резко повысил голос, но не испугал этим, а лишь вывел из себя.
— Сначала ты ответь на вопрос, Раффаэль,— раздраженно выдавила из себя я.— Может, мы уже и не друзья, но, будь так добр, не относись ко мне, как к одной из твоих подчинённых, понятно?— я чувствовала, как все эмоции и чувства копились во мне, чаша уже была заполнена до краёв.
Он тоже был на грани срыва: начал тяжело дышать, сжал челюсть, напряг кулаки.
— Риккарда, кто он?— более твёрдо спросил он.
— Сначала. Ты. Ответь. На мой. Вопрос,— моя уверенность испарилась сразу же после этих слов.
Я не успела сообразить, как он слишком нервно вытащил пистолет и направил его на Эдмунда.
Это было слишком внезапно.
Всё как в тумане: мой крик, его мрачные глаза, ухмылка на лице измазанного кровью (и неизвестно чьей: его или Эдмунда) громилы. Слова мольбы лились рекой в надежде предотвратить неисправимое.
— Он мой друг, он довёз меня сюда и, видимо, не успел уехать. Он мой друг, пожалуйста, умоляю, прошу, не убивай его,— плакала я, выпуская часть своих эмоций, без умолку повторяя одно и то же. Кажется, я повисла на руке Рафа, в которой находился пистолет, пытаясь изменить направление, но она была будто каменной.— Умоляю, Раф, прошу тебя, он не виноват,— нос был заложен от слёз, каждый звук лишь усугублял неприятные ощущения в области головы, глаза шипели, температура тела, кажется, повысилась до 107,6 °F (42 °C).
— Он накинулся на Маттео и Андрэа,— опуская оружие, уже спокойно сказал Раф.— Рикки, ты знаешь, что мы делаем с незваными гостями?— моё сознание уже отказывалось принимать произошедшее, щёки побагровели, глаза покраснели. У меня было ощущение, что вот-вот у меня случится нервный срыв.
— Он хороший человек, Раф,— тихо дрожащим голосом начала я, сдерживая новую порцию слёз.— Должно быть, просто хотел защитить Джони.
Всё в душе ныло от страха перед последующими днями. Захотелось сбежать. Снова? Нет, я не могла себе этого позволить. Втянув в это Эдмунда, я стала в два раза ответственнее за то, как всё обернётся.
— Сколько ещё он будет без сознания?— я ужасно устала, поэтому голос стал очень тихим, и речь замедлилась.
— Откуда мне знать, я не врач. Так,— он прокашлялся и размял спину,— завтра в два часа дня я приду за тобой. Нужно обсудить всё.
— У меня работа.
— Мне плевать. Если не хочешь хоронить своего брата, то постарайся быть послушной,— я мысленно скривила лицо от мерзости, что произносил Раф. Жутко хотелось вставить слово, но мне удалось себя сдержать.
Я делаю это не ради себя.
— Маттео, приведи сюда сопляка,— холод, сочившийся от Рафа, душил меня, сковывал. Но я не проронила ни слова.