— Вам пора,— более твёрдо произнесла я и, дождавшись, когда он выйдет за порог, поспешила закрыть дверь на замок.
Оранжевый оттенок комнаты, созданный благодаря стоячей лампе, упорядочивал мои мысли и помогал стабилизировать сердцебиение. Утро вечера мудренее – любые рассуждения сейчас бессмысленны, а падение в воспоминания и подавно. Лягу спать.
Накрыв родного, но всё-таки такого далёкого братика, я поплелась в свою комнату и устало плюхнулась на кровать. Если бы вы считали секунды до тех пор, пока я усну, то не успели бы даже начать, потому что мой мозг мгновенно погрузился в сон.
Глава 2.
Прежде чем закончится этот танец,
Думаю, я полюблю тебя.
Я так счастлив просто танцевать с тобой.
🎶: The Beatles – I'm happy just to dance with You
_____________________________
Маленькая девочка сидит на полу, скрестив ноги. Панорамные окна раскрывают вид на вечерний Миннеаполис: небо красиво окрасилось в тёмно синий цвет с оттенком фиолетового, свет с окон многоэтажек и блеск от фар автомобилей оставляли в её детском сознании ощущение волшебства.
Мама, расчёсывая пушистые пряди девочки, сидящей на стуле, постоянно возмущается, что шевелюра у неё такая же непослушная, как и у отца. В руках у девочки новая кукла, подаренная папой, и она красивая: большие голубые глаза, длинные волнистые волосы и розовые щечки.
Папа ходит из стороны в сторону по просторной гостиной, изредка поправляя незначительные детали в своём костюме: то рукава подтянет, то галстук поправит, то запонки потеребит. Он сказал, что кукла очень похожа на неё - его доченьку.
Я молча наблюдала за собой в прошлом, за нашей пока ещё семьёй. Эта кукла стала моей самой любимой, но не из-за красивого личика, а из-за того, что её мне подарил папа. А если он это сделал - значит любит меня, а мне большего и не надо, ведь папа для меня - всё.
— Сильвия, милая, нам пора уже выходить,— взглянув на время, нервно, но сдерживая тон, предупредил папа. Я продолжала рассматривать куклу, гладить её волосы. Мама уже начала заплетать мне косы, но даже не попыталась ускориться после слов папы.
— Рикки,— я отреагировала на зов, но мама и папа молчали, поэтому я нахмурилась, прислушиваясь ещё раз, осматривая помещение.— Рикки!— снова этот голос.
— Рикки-и-и,– я открываю глаза и вижу перед собой нависающую фигуру Джони.
— М?— сонно промычала я и приняла сидячее положение. Не совсем понимая, что вообще происходит, я зевнула, почесала щеку и уставилась на брата, прокручивая вчерашний день.
— У тебя есть какая-нибудь таблетка от головной боли?— всё в мыслях потихоньку раскладывалось по полочкам, непонимание сменялось возмущением.
— Есть,— резко ответила я и поплелась на кухню. Достав нужную упаковку, я молча протянула ему болеутоляющее. Ни «спасибо» тебе, ни «извини, что даже не предупредил и пропал на полночи».
— Оу,— он резко отложил стакан с водой и уставился на меня.
— Что?— я вскинула брови, подозревая, что, возможно, он вспомнил правила приличия. Остановившись посреди кухни, я так же, прямо в глаза, смотрела на него.
— Чёрт, я забыл,— тут мои брови уже съехались у переносицы, и я с интересом ждала, что же такое он забыл?— С днём рождения,— перешёл на английский,— sorellina (с итал. сестрёнка)!— он вытянул руки, заулыбался, и через секунду я уже была зажата в его объятиях.
Мой день рождения... Точно. Приезд брата настолько обрадовал меня, что всё остальное вылетело из головы – даже собственный день рождения.
— Спасибо,— я сразу повеселела и забыла, что минуту назад была недовольна поведением Джони.— Чёрт, а я бы и не вспомнила без тебя, представляешь?— я отстранилась от него и посмеялась, мол, как я глупая. Краска залила щёки, а внутри постепенно зарождалось чувство праздника. Да-да-да! Сегодня я могу загадать любое желание, и оно обязательно сбудется.
— Слушай,— он открыл холодильник, достал оттуда шоколадный батончик, укусил и продолжил говорить с набитым ртом,— помнишь, какие дни рождения нам устраивал папа? После его ухода мы как-то перестали нормально их праздновать... В общем, пойдём вечером в какой-нибудь клуб?— он чуть ли не с разбегу прыгнул на диван, закинул правую руку за голову и растопырил ноги.