Блейд орудовал топором; меч он закрепил на спине — так, что рукоять торчала над левым плечом. Первого нура он взял удачно — косым ударом по прикрывавшему лицо щитку. Металлическая пластина раскололась, лезвие прорубило нос, скулы и щеки почти до ушей и легко вышло из раны. Северянин, не успев даже вскрикнуть, полетел вниз. Следующий прикрывался щитом, в который вонзили топоры сразу два хадра; это позволило разведчику нанести точный удар сверху вниз по шлему. И этот воин был убит, однако топор завяз в металле шишака и улетел к подножию лестницы вместе с огромным телом.
Мгновенно нагнувшись, Блейд схватил другой топор. Топоров на земле уже хватало; два хадра слева от него и один справа лежали мертвыми, хотя он не заметил, кто и когда успел прикончить моряков. Но страшные раны свидетельствовали, что нанесли их широкие тяжелые клинки нуров.
Он едва успел выпрямиться, как третий северянин буквально свалился на него. К счастью, в его глазнице уже торчал дротик, и воин выл страшным воем; однако он все еще размахивал мечом и, видимо, был боеспособен. Блейд успел отскочить в сторону, дав противнику перевалить через частокол, и прикончил его мощным ударом по затылку.
Затем он бросился на правый фланг — там три нура перебрались во двор и рубили хадров, не обращая внимания на их удары. Когда разведчик добежал туда, один гигант валялся на земле, сраженный метким выстрелом из арбалета; второго, истекающего кровью, хадры остервенело добивали топорами. Блейд с ходу швырнул свою секиру, угодив третьему воину прямо в шлем. Тот пошатнулся, оглушенный, и разведчик, выдернув из-за спины меч, ударил в щель между панцирем и нижним краем шлема. Голова великана словно соскочила с плеч, ноги подогнулись и тело с грохотом распростерлось на залитой кровью земле.
Блейд сунул клинок в ножны, подобрал топор и отсеченную голову нура, потом шагнул к палисаду. Атака захлебнулась. Волоча раненых и лестницы, нуры откатывались назад, но отступали они в полном порядке — прикрываясь щитами и сплотив ряды. Блейд швырнул им вслед мертвую голову.
Сейчас он находился в правом углу палисада, Тарконес — в левом, ярдах в двухстах от него. Повернувшись туда лицом, разведчик протяжно закричал:
— Эгей! Тарко! Живой?!
— Живой! — донесся ответный крик.
— Считай! Их и наших!
Что считать, было понятно обоим. Они сошлись у середины палисада и, после недолгого спора и выглядываний наружу — для уточнения обстановки, — решили, что нуров убито больше семидесяти, а ранено сотни полторы — в основном, легко. Свои потери они могли оценить точнее, и результат выглядел устрашающим: почти две сотни хадров и восемь солдат из отряда Тарконеса были мертвы. Только на правом фланге три прорвавшихся за тын северянина успели перебить около четырех десятков моряков.
— Три за одного! Причем они вели наступательный бой, а мы сражались, будучи в укрытии! — Блейд покачал головой. — Плохо дело, Тарко!
Кузнец хищно оскалился.
— Пусть так! Зато я видел, какая у них кровь! Красная, как и у нас! И я видел, как они умирают! Я, сахралт с Восточного Архипелага, своей рукой раскроил череп нуру!
— Успокойся, Тарко. Разошли своих парней — пусть проверят, сколько осталось стрел и дротиков у хадров. Жир весь?
— Весь…
— Ладно, — Блейд махнул рукой и начал выкликать остальных командиров: — Мохнач! Щербатый! Гарпун! Шрам!
Гарпун был убит, располосован надвое, значит, клан Быстрого Рисарса выйдет в море под командой другого Хозяина. Остальным Блейд приказал вывести раненых через подземный ход, сложить в углу двора трупы павших, раздать пиво и еду. Раненых было на удивление немного — мечи нуров били наверняка.
Вскоре во дворе появилась Эдара с помощниками, хлопоча около бочонков с пивом. Блейд подошел к ней и коротко велел:
— Начнется вторая атака, беги к туннелю. И без разговоров!
Женщина молча кивнула, закусив губу. Он поднял бочонок, жадно напился и поцеловал её в шею. Потом отправился на свой наблюдательный пост в центре палисада.
Из города к осаждающим подошел обоз с едой и питьем. Видно, обедом они не запаслись, рассчитывали взять укрепление с ходу. Блейд наблюдал, как дюжину тяжелораненых погрузили в повозки и отправили в Териут; все остальные, кого пометили арбалетные стрелы, оставались в строю. Значит, отряд нуров поуменьшился только на восемьдесят — восемьдесят пять бойцов. Немного, если сопоставить с потерями его собственного войска.