Тем временем, битва продолжалась.
Никто не заметил пока ухода герцога из жизни, и тевтоны дрались, словно за свое.
Я вмиг оказался на коне, подхватив те самые белые платки, и ринулся в самую гущу боя.
Преодолев препятствия и оказавшись на стороне врага, я повернулся лицом к тевтонам и закричал:
- Герцог погиб. Платить некому. Присоединяйтесь ко мне, будем служить королю.
Первые, до кого дошли мои слова, остановились. Другие пока продолжали сражаться.
Тогда я, проехав немного сквозь ряды, прокричал те же самые слова.
И здесь произошло то же.
Наконец, начали останавливаться и другие. Кто-то нашел голову герцога и на копье показал всем сражающимся.
Это быстро охладило пыл тевтонов и они, наконец, прекратили бойню.
- Братья! - воскликнул я в ту минуту. - Нам некому больше служить. Если вам нужны деньги, то возьмем их у короля. Нового короля, - добавил в пылу я.
- Кто же он? - воскликнул кто-то из окруживших меня врагов и друзей.
- Это вам скажет королева, - сообщил я и повел воинов прямо к стенам замка.
Часть оставшихся в живых сопротивлявшихся поплелась следом за нами, и сверху это было похоже на продвижение пленников за победителями.
Перед воротами я достал один из платков и насадил его на копье.
- Это знак самой королевы, - сообщил я стражнику, дежурившему у ворот.
Тот с сомнением посмотрел на меня, а затем на тех, кто стоял за спиной.
- Вы тевтоны, вам не место в замке, - сообщил он нам.
- Вызови королеву и передай ей этот платок. Скажи: тевтоны со мной, а я тот, кого она наняла служить.
-
Страж передал то все другому, тот третьему и через миг весть донеслась до ушей самой королевы, а оттуда вернулась уже в другом виде.
Ворота открылись, и наша колонна двинулась внутрь, наполняя страхом сердца многих при виде такого огромного количества тевтонских рыцарей.
Но на этот раз они не бесчинствовали, а ехали спокойно, лишь изредка поглядывая на людей, собирающихся возле своих домов.
Королева уже опустилась с высоты башни замка и дожидалась возле восходящих ступеней.
- Ты победил тевтон, - произнесла она и одарила меня первый раз своим благодарным взглядом, - я обещала тебя вознаградить и делаю это
при всех. Я вознаграждаю тебя своей дочерью. Она королевской крови, а значит, и ты становишься им с момента вашего венчания. Да, здравствует новый
король! - воскликнула она, и толпа тут же подхватила ее, повторяя то самое
вновь и вновь.
Сквозь гул голосов, королева спросила:
- Скажи свое имя, тевтон.
- Ричард, - глухо пробасил я, чувствуя, как вся моя стать наливается еще большей могущественностью, чем до того.
- Да, здравствует король Ричард! - мигом воскликнула королева и бросила свой платок вверх.
- Ричард,..Ричард.., - понеслось по округе и даже в самом замке стало от того тесно.
Все выбежали посмотреть на нового короля и вознаградить себя уже его взглядом.
Пришлось мне разоблачить свою голову и снять ту самую маску-шлем, скрывающую мое подлинное лицо.
- Да, здравствует король Ричард! - пронеслось тут же в толпе и даже тевтоны, молчаливо глядевшие на то со стороны, начали подвергаться тому же
призыву и дружно провозглашать.
Я слез с коня и подошел к королеве. Она взяла мою руку и воссоединила с рукой своей дочери.
- Это союз сердец, - провозгласила она, - и он будет отображен в нашем новом гербе. Пусть, королем станет действительно тот, у кого отважное
сердце и у кого прекрасная голова. Он будет настоящим королем и отвадит многих по пути к этому замку. Он воссоединит королевство и заставит наших врагов сдаться. Да, здравствует король Ричард! Да, здравствует этот священный союз!
Королева поцеловала свою дочь, а затем следом и меня. Так закончилось мое первое бракосочетание, а наутро дня следующего все было воспроизведено со всеми почестями.
Тевтоны заняли свое место в моем уже замке и провозглашали тосты в мою честь, позабыв в тот день о всякой осторожности и поснимав свои шлемы.
Прежняя королевская рать была практически полностью уничтожена, а потому оставалось всего лишь несколько, кто мог бы быть недовольным таким исходом событий.
Но и они провозглашали то же, а иначе могли оказаться совсем в другом месте. И если об этом не позаботился бы я сам, то это сделал бы любой из тевтонов или та же мать-королева, которой ни к чему были враги в собственном замке или просто недоброжелатели счастья ее дочери.
Так я стал королем и повторил тем самым судьбу многих, уже бывших королей.
Все очень просто. Но в то же время, все так и делалось.
Не было еще нужды в каких-то особых письменных доказательствах и была лишь необходимость выжить и защититься. А это мог сделать только сильнейший и имеющий голову на плечах.
Я еще долго боролся с теми, кого в ту пору можно было назвать врагами.
Но, в конце концов, я объединил то самое королевство и стал истинно законным по праву его королем.
Конечно, мне долго пришлось бороться и смело сражаться. И я утопал порой в той самой человеческой крови.
Но я не топтал ее ногами и не растрачивал попусту. Ею были покараны только враги. Те, кто не желал быть со мною, а вовлекал всякую злую силу на выручку только себе.
Я создавал государство, и оно сотворилось. Кровью, плотью и всем еще дышащим живым. Так было нужно тогда и того хотели сами люди, уставшие жить в постоянном страхе и в неволе разного по роду деятельности феодала.
Лишь частично я дал всем свободу, но и того было достаточно, чтобы люди хоть немного легче вздохнули и несколько расширили свой кругозор жизни.
Порою, мне самому казалось, что я поступаю неправильно, но, поразмыслив в ту или другую минуту, я отчетливо ясно понимал, что по-другому и быть не должно, ибо я - король, а все остальные - мои подопечные.
Не подчиненные только властью, а именно подопечные. За их головы я рисковал своей головой, создавая то самое королевство.
За их кровь я платил своей кровью, которая иногда стекала ручьями с меня самого. Я дорого заплатил за ту свободу, что дал людям.
Мне пришлось сменить мой наряд тевтонского рыцаря на другой, более изящный и более модный по тому времени.
И, конечно же, мне, как и всякому рыцарю крови, теперь полагалось забрало. И через все это я поимел столько дыр в теле и рубцов, что не имел ранее до того, как стал королем.
Власть определила мой наряд, мою одежду и, в конце концов, тело вместе с головой. Под старость оно имело вид бывалого во всех переделках и уже вряд ли напоминало мне молодость.
И все это благодаря той самой дикой моде, что должна была отличать короля от простого.
Разумно ли это было?
Конечно, нет. Но так хотели люди. Те самые простые, что сделали из тевтона своего короля. И мне приходилось им подчиняться.
Старый свой тевтонский наряд я навек закопал в землю. Так полагалось тогда, ибо старое не должно было напоминать новому о своем существе.
Изменился ли я за все те годы, что был королем?
Да, честно могу сказать, изменился. Но только внешне. По виду. Внутри же я всегда оставался простым.
Мне не было особого дела до королевских почестей. Я их воспринимал просто, как дань самого времени и очередную королевскую обязанность. Реально же, в душе я оставался тевтоном и был им до конца дней моих.