1. Детство Ричарда
Туч свинцово-черных
Осень понагнала,
С грязью листьев желтых
Ветром намешала,
Ливнем размочила
Все пути дороги,
Затопить решила,
Как когда-то боги.
В старом королевстве, зябко и уныло,
А, ведь раньше, шумно на балах здесь было.
Сдал король заметно, плохо спит ночами,
В кресле у камина он сидит часами.
Если и задремлет, вздрогнет и проснется,
Дочь, перед глазами, из болот смеется.
Смерть принцессы юной, милой Маргариты,
Все перечеркнула и балы забыты.
Королева вскоре не снеся потери,
Заболев скончалась, уж, и не встав с постели.
Пролетели годы с тех событий страшных.
Рана кровоточит, но это день вчерашний.
А сегодня утром выглянуло солнце,
Осветило залы, заглянув в оконце,
Протянуло лучик, прямо над кроваткой,
Личика коснулось, будто бы украдкой.
И малыш проснулся, улыбаясь, щурясь,
Соскочил с кроватки, и лучом любуясь,
Подошел к окошку, там, в небесной дали,
Даже в свете солнца, две звезды сияли.
Чудом пораженный сунул ноги в тапки,
Побежал сквозь залы к няне без оглядки.
А король, уставший от бессонной ночи,
Лишь на миг, сомкнувший, воспалённы очи,
Задремал в старинном кресле пред камином.
Весь в мечтах о внуке, ставшим ему сыном.
Истинных родителей, чтобы внук не знал,
Под угрозой смерти молчать всем наказал.
Ричард же, не ведая этого секрета,
За отца родного почитает деда.
Короля подарок – маленького пони,
Принял с восхищеньем, сам кормил с ладони.
А верхом кататься, и не остановишь.
Шумной слуг толпою в замок не загонишь.
Мчится словно птица, меч в руке сверкает,
Дворне той игрушкой больно попадает.
Но с тревогой смотрит дед на сорванца…
Смелый и упрямый, весь пошел в отца.
Время метеором в небе пролетает.
Подрастает Ричард. Дед души не чает.
Вызывает, в сердце радость, восхищение,
Его тяга к знаньям, всем на удивление.
Лет с пяти, уж, начал сам читать он книжки,
Поначалу сказки, как и все мальчишки,
Но потом увлекся научными трудами:
Алхимией, историей, к десяти – стихами.
Он, как Маргарита, до глубокой ночи,
Другой раз читает, не смыкая очи.
И ужасно счастлив, если поиск этот,
Хоть на часть вопросов, свет прольет ответов.
2. Интриги
Только не спокойно в королевстве стало,
После той беды, счастья в жизни мало:
Ни война, ни распри, ни интриги даже,
Не заводят сердце, не делают жизнь краше.
Головы подняли, кто с руки кормились,
Вырвать власть желают, «зубки заточились».
Брат его, Вильгельм, первый, между прочим,
Кто давно о троне грезит дни и ночи.
И других немало, кто б не отказался,
Править государством, если бы добрался,
Хитростью до трона, силой провиденья,
Или случай глупый, всем на удивленье.
За спиной злословят, строят планы, козни,
Руки пожимают, те кто были в розни.
Тайных обществ всходы набирают силу,
Замышляют злое, улыбаясь мило.
На собраньях скрытных, спрятав лик трусливо,
Предлагают скинуть короля власть силой.
– Всё же, если б умер…
– Ну, так, мы поможем!
– Было б риску меньше…
– Расходов, кстати, тоже.
– Может быть наследнику жизнь укоротить?
– Да, от этой вести, и королю не жить!
Те, чей статус ниже, действуют хитрей:
Подсылают к принцу, своих дочерей.
Те бесстыдство пряча,
Совратить желают.
Будто бы случайно, такое позволяют!
Приспустят декольте, аж перси наливные,
Готовы вывалиться прямо на него,
Причем девица эта, готова вслед за ними,
Змеёю выползти из платья своего.
Или споткнувшись будто, падёт, задравши юбки,
Иль делает намеки, закусывая губки!
Конечно совращали, и были с ним в постели,
Но более ни в чём, увы, не преуспели.
3. Авантюра
Стукнуло семнадцать. Ричард вырос очень.
Стал широк плечами, крепкий стан отточен,
Чуть лукавя, скажем: облик Аполлона,
Сила от Геракла, воля Посейдона.
Он в турнирах ратных первый, победитель.
Фехтовальщик лучший, граф Рене – учитель
За него спокоен и, как он сказал:
“Все, что мог, я сделал, дальше, уж, ты сам”.