У нынешнего владельца замка и окрестных земель, Жерара де Брюи, тоже была некоторая дружина, но она уже никак не насчитывала пятидесяти человек, да и половины того в ней не было: часть дружины взяли с собой в крестовый поход двое сыновей старика Жерара. Оба они были живы-здоровы, по крайней мере, таковые известия ему привозили уже пару раз, и барон клял себя на чём свет стоит, что не удосужился обучить наследников грамоте — могли бы ведь и сами написать отцу, но тот и другой едва умели выводить собственные имена. Ещё у барона было целых четыре дочери, и троих он уже удачно выдал замуж, а четвёртая, которой только-только минуло четырнадцать, жила пока при отце и считалась в скором будущем неплохой невестой — хоть богатства семьи и подтаяли, однако за Матильдой было что дать жениху.
Но дочь есть дочь, с ней не поедешь на охоту, не побьёшься на палках во дворе замка, не выпьешь под хорошую дичь выдержанного вина. Жерар де Брюи скучал в своих владениях, особенно после смерти старого приятеля и вечного должника Гюи Шато-Крайона. Поэтому приезд, пускай и на самое короткое время, графа Анри Шампанского стал для него подарком.
Правда, вначале, как снег на голову, явилась с небольшой свитой и с самой небольшой охраной принцесса Алиса и объявила, что просит защиты в стенах замка Брюи. Оказывается, ей сообщили, что брат, король Филипп-Август вот-вот пришлёт за нею кого-то из своих рыцарей, чтобы привезти сестру в Мессину и выдать за Ричарда Львиное Сердце. А она отлично знает, что Ричард вовсе не любит её, и руки её добивался только затем, чтобы заключить прочный союз с их отцом, королём Луи Седьмым[12].
Барон растерялся. С одной стороны, просьба дамы, да ещё царственной особы, налагает на рыцаря обязательства — выставить принцессу из замка он уж никак не мог. С другой стороны, — а что если Филипп-Август узнает, куда скрылась сбежавшая из Парижа сестрица, и пришлёт за ней, да ещё, может, не одного а десяток рыцарей? Всяко, вассал не сможет противиться воле короля!
Поэтому, когда к замку подъехал всего с двумя оруженосцами добрый знакомый старого барона, владелец богатой Шампани граф Анри, старик очень ему обрадовался. Да и Алиса, искренно любившая своего славного родственника, не рассердилась и не слишком расстроилась. Последние два месяца граф, вернувшийся из-под стен Птолемиады, в осаде которой он участвовал целый год, жил в Париже и много общался с принцессой. Её бегство не удивило храброго вояку, он не стал поднимать шум, решив, что успеет догнать, уговорить и вернуть беглянку до приезда королевского посланца, а если тот и приедет раньше, то подождёт. На этот случай граф распорядился как следует принять и устроить рыцаря в королевском замке. Хотя история была неприятная и глупая (в душе Анри жалел Алису, но понимал, что ехать в Мессину ей нужно для своего же блага: надменный Филипп никогда не простит сестре неповиновения).
— Проходите, проходите! — старая полная служанка, будто сарацин, повязавшая голову целой простынёй, даже не смутилась, увидав рядом с принцессой совершенно незнакомого молодого человека. — Мессир граф уже заволновался: вы ведь отправились гулять пешком, мадам!
И вдогонку крикнула:
— А кто это с вами, ваше высочество?
— Посланный его величества! — не оборачиваясь, отвечала Алиса.
Брюи напоминал графу Шато-Крайон его родовой замок, хотя и был куда богаче и ухоженнее. В нём не замечалось и следа того разорения и запустения, до которого бедность довела владения его отца, однако расположение построек, система лестниц и дворов, — всё это было весьма похоже почти во всех замках, построенных примерно в одно время.
Поэтому Луи не удивило, что Алиса повела его к донжону[13], а войдя, стала подниматься на второй этаж. Миновав лестницу, они вошли в просторную комнату и застали там старика-барона и его гостя, которые, сидя за дубовым столом, яростно сражались. То было сражение, при котором не нужно никакого оружия — перед противниками лежала на столе большая квадратная доска, расчерченная на мелкие, светлые и тёмные квадратики, и в этих квадратиках располагалась армия: маленькие, искусно вырезанные из чёрного дерева и слоновой кости фигуры — короли, воины, кони, боевые слоны, даже осадные башни. Эту удивительную игру, которую арабы давным-давно узнали от жителей далёкой Индии, некоторые из крестоносцев привезли в свои страны ещё после первого крестового похода. Граф Анри слыхал о ней, а находясь в Палестине, научился в неё играть и привёз маленькое «поле сражения» в родную Шампань, а потом забрал с собою в Париж.
12
По сложившейся исторической традиции принято иное написание этого имени, которое носили многие французские короли: «Людовик». Однако автор считает возможным писать это имя так, как оно звучало на французском языке — «Луи», поскольку его, ко всему прочему, носит один из героев книги.
13
Донжон — в данном контексте — центральная башня замка или крепости. Иногда донжоном также называли тюрьму.