– Этот герб необходимо нанести на всю одежду, за исключением женской ночной рубашки, мэм. Я вам вышлю эскиз совой.
– Хорошо, Граф Гросвенор, – с радостью выдохнула мадам Малкин.
Некоторое время спустя мальчики покинули магазин. Гарри с невероятной радостью вдохнул свежий воздух Косого переулка. Ему казалось, что солнце светит ярче, небо более синее и жизнь в целом замечательная штука, если не приходится торчать в магазине одежды в компании Ричарда. Гарри готов был заниматься чем угодно, кроме шопинга. Предложи ему кто-нибудь сейчас выбрать между шопингом в компании друга и повторным убийством Воландеморта, которое приписывают ему, он бы без раздумий выбрал второе.
– Как, Ричи? Как можно целый час выбирать фасон трусов?!
– Гарри, ты не понимаешь всей важности нижнего белья, – наставительным тоном произнес Ричард. – Нижнее бельё на тебе почти двадцать четыре часа в сутки! А если оно ещё приносит пользу…
– Трусы! Это гребанные трусы, Ричи!
– Ничего подобного! – возмутился Ричард. – Это трусы из шерсти единорога!
– Ричи, это гребанные трусы из шерсти долбанной редкой волшебной лошади! Боже мой! Подумать только – сто пятьдесят… Сто пятьдесят тысяч фунтов за труселя!!! Ричи, у меня нет слов.
– Гарри…
– Да-а? – вопросительно протянул Поттер.
– Я понял.
– Что ты понял? – нахмурил брови Гарри.
– Ты тоже хочешь себе такие труселя! Давай вернемся и сделаем заказ на тебя.
– НЕ-Е-Е-Т!!! НЕТ-НЕТ-НЕТ! Я не вернусь в это адское место. Тем более ради трусов.
На крик Гарри Поттера обернулись многие волшебники, но ему было плевать.
– Что угодно, Ричи, хоть убей меня, но только не магазин одежды! Молю тебя!
– Ладно-ладно, – поднял вверх ладони Ричард. – Кафе-мороженое тебя устроит?
– О, да!
Глава 24
Август пролетел практически незаметно. Ричи полностью подготовился к школе и с утра первого сентября из дома в Лондоне поехал на вокзал Кинг-Кросс.
Стивен привез юного господина к вокзалу и отправился сопровождать его к девятой платформе. В это время Ричард был занят важным разговором по радиотелефону, что привлекало внимание прохожих. Ведь владелец такого аппарата – огромная редкость, а уж если это мальчик одиннадцати лет в дорогущем костюме, то и вовсе удивительное зрелище.
– Да, мистер Сильвер, мне нужна компания в офшоре. К следующему году у нас должен быть свой хедж-фонд в месте с максимально лояльным налогообложением и чтобы не было проблем с британскими властями.
– Сэр, хедж-фонд? – переспросил Дэн.
– Именно, мистер Сильвер. Хедж-фонд под управлением нашей компании. Девяносто процентов валютных активов переводите в доллары.
– Есть, сэр. Что-то еще?
– Конечно! Что по акциям Нокиа?
– Секундочку, сэр… – некоторое время из телефонной трубки доносился звук клацания клавиш клавиатуры. – Сэр, сейчас акции Нокиа стоят тринадцать долларов сорок центов за сто штук. Мы упустили момент – нужно было их покупать в феврале, когда они стоили по девять долларов двадцать центов.
– Нет смысла тянуть. Покупайте сейчас. Сколько у нас свободных средств?
– Пять миллионов долларов, сэр.
– Покупайте на все. Я не хочу ждать, когда цена взлетит еще выше.
– Да, сэр. Я передам ваши пожелания брокеру и начну регистрацию хедж-фонда. Но это займет не меньше двух-трех месяцев.
– Нормально, мистер Сильвер. Главное, чтобы фирма полноценно работала к середине следующего лета. Я надеюсь на вас, не подведите меня. Все, мистер Сильвер, до связи в декабре. Вы помните? Все отчеты Джону.
– Да, сэр. Я помню, что вы уезжаете в частную школу, где нет связи. До свидания, сэр.
Ричард выключил телефон, сложил антенну и, не обращая внимания на удивленных людей из толпы, убрал радиотелефон в саквояж.
Мальчик не заметил, как успел добраться до третьей четверти девятой платформы. Несмотря на обилие народа, возле одной колонны находилась лишь одна семья, члены которой выглядели неуверенными, что оказались там, где нужно.
Среднего роста крепкий мужчина в прямоугольных очках с каштановыми волосами и в приличном деловом костюме был Ричарду прекрасно знаком, хотя встречался он с ним всего один раз. Девочка – его ровесница с густыми каштановыми волосами тоже была ему знакома. А вот милую стройную женщину лет тридцати пяти с темно-каштановыми волосами в модном салатовом платье он видел впервые.