– Парни, – сказал Ричард, – вам не кажется, что обсуждать такие вопросы в коридоре не очень безопасно?
– Ох, да, – согласился Рон.
– Нужно поискать какой-нибудь заброшенный класс, – предложил Гарри.
– Правильно, – согласился Ричард. – А ещё тебе, Гарри, понадобиться средство связи. У Рона уже есть магофон, у меня тоже. Подождите минуточку, я сбегаю за магофоном для тебя.
Ричи вернулся в общежитие и взял в своём саквояже один из двух запасных магофонов, который по возвращению в коридор вручил Гарри Поттеру.
В Хогвартсе было очень много заброшенных классов и комнат. Вероятно, в прошлом тут проживало намного больше людей. Не только волшебников. Из истории магии известно, что гоблины и домовые эльфы появились в этом мире около шестисот лет назад, а замку не меньше тысячи лет. Банальная логика подсказывает, что когда-то юных волшебников обслуживали обычные люди или сквибы. Возможно, в школе было больше предметов, преподавателей и, соответственно, учебных комнат. Это можно предположить из того, что раньше волшебники создавали новых магических животных, плюс призраки, летающие по замку. Всё это ненавязчиво намекает на существование химерологии и некромантии.
Ричард говорил, как никогда до этого, он вещал, словно бог риторики. Мальчик использовал все навыки убеждения, почерпнутые от топ-менеджеров "Гросвенор групп" и из переговоров с крупными бизнес-партнерами.
Рональда не нужно было убеждать, к нему ключик был найден очень быстро – жадность, желание обогатиться, несмотря на то, что их семья уже перестала быть бедной. А вот с убеждением Гарри Поттера в необходимости не только спасти (выкрасть) философский камень, чтобы он не пропал в плохие руки, а оставить его у себя, Ричарду пришлось изрядно попотеть. Но в итоге мальчики договорились держать всё в секрете и искать удобного момента, чтобы проникнуть в запретный коридор.
После общения с Гарри и Роном Ричард направил стопы в сторону башни Равенкло. Он поднялся наверх башни и остановился перед дверью, на ней не было ни ручки, ни замочной скважины: сплошное полотно из старинного дерева и бронзовый молоток в форме орла.
Ричард протянул аристократично бледную руку и один раз стукнул молотком по двери. Этот тихий стук казался чрезвычайно громким. Клюв орла раскрылся, но вместо птичьего клекота оттуда раздался нежный мелодичный женский голос:
– Что тяжелее: фунт перьев или фунт железа?
– Ничто, – без раздумий ответил Ричард. – Они весят одинаково.
После ответа двери приветливо распахнулись.
Гостиная Равенкло оказалась большой круглой комнатой. Стены просторного помещения прорезали изящные арочные окна с шелковыми занавесками, переливающимися синевой и бронзой. Ученикам этого факультета открывался чудесный вид на окружающие школу горы. Куполообразный потолок был расписан звездами, такими же, как на ультрамариновом полу. Здесь были столы, кресла, книжные шкафы, а в нише напротив входа стояла статуя из белого мрамора.
По логике Ричард сразу догадался, что статуя изображает Ровену Равенкло. В этой мраморной женщине, глядевшей на окружающих с загадочной полуулыбкой, в её красоте было что-то слегка пугающее. Голову статуи венчало воспроизведенное в мраморе изящное украшение в виде диадемы. На ней была выгравирована фраза:
Ума палата дороже злата
В гостиной находилось множество студентов. Взгляды большинства из них с изумлением устремились в сторону Ричарда.
Кареглазая блондинка-пятикурсница, известная Ричарду как староста Равенкло по имени Пенелопа Кристал, направилась к Гросвенору и вежливо поинтересовалась:
– Мальчик, ты пришел к кому-то в гости?
– Добрый день, мисс Кристалл. Позвольте отрекомендоваться – Ричард Гросвенор. Если кому-то ещё в Хогвартсе неизвестно об этом, хотя сильно сомневаюсь, мне принадлежит мастерская экспериментальных чар, в которой волшебники разрабатывают новые способы зачарования.
– Я слышала о "Мастерской Гросвенора", – произнесла староста, – но я думала, что она принадлежит твоим родителям.