Внезапно Трелони схватила за руку Невилла Лонгботтома, который встал с пуфа и потянулся за чашкой.
– Мой мальчик, – воскликнула она. – Пожалуйста, после того, как разобьете первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый.
Не успел Невилл взять в руки чашку с блюдцем, как раздался звук разбившегося фарфора. Профессор бросилась к нему со щеткой и совком для мусора.
– Возьмите голубую. Очень вас прошу. Большое спасибо.
Ричард наблюдал за происходящим с затаенным дыханием. На его глазах происходило таинство. Конечно, он допускал, что профессор Трелони вполне могла быть очень внимательной и по нервозности Невилла понять, что он разобьет чашку. Но она вполне могла и предсказать это. Ричи проникся и был полон желания изучить методы прорицания, даже если у него не окажется дара. Ведь он прекрасно помнил слова наставницы: "Магия может всё".
Все студенты занимались одним и тем же: пили обжигающий чай, взбалтывали кружки по инструкции профессора и опрокидывали их содержимое на блюдце. Затем под шуршание страниц в книге искали похожий рисунок из чаинок и интерпретировали предсказания.
Гарри и Рон активно общались друг с другом громким шепотом, вырабатывая стратегию того, что они напишут в отчете.
Ричи подошёл к делу с полной серьезностью. Он сомневался в похожести рисунка и искал максимально идентичный. Поняв, что так книгу можно листать долго, он отсканировал её при помощи наручного искина и дал компьютеру запрос. За считанные мгновения искин обработал всю информацию из учебника и вывел на дисплей очков несколько похожих картинок.
– Пораскиньте хорошенько мозгами, мои славные. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного, – голос Трелони долетал как из густого тумана и погружал в подобие гипнотического транса.
Профессор Трелони дошла до столика мальчиков и нависла над чашкой Ричарда.
– Дайте-ка я взгляну, – сказала она.
Весь класс притих, ожидая ее объяснения. Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на ее стенках.
– Очень крупный знак… Это какое-то значительное событие… Четыре лепестка… Мой мальчик, тебя ждет большая неудача…
– Мэм, – напрягся Ричард. – Можете уточнить?
– Попробуй повторить.
Весь класс с замиранием сердца следил за тем, как Ричи повторно пил чай и проводил манипуляции с гаданием. Напряжения добавляло то, что делал он это с совершенно каменным лицом.
Профессор вновь взяла в руки чашку Гросвенора.
– Это птица, – напрягла она глаза. – Хищная… Или нет? Ох! Это феникс!
– Феникс?
Ричард сразу же подумал о том, что какая-то неприятность настигнет его космическую программу.
– Да, мой хороший, – с сочувствием произнесла Трелони. – Боже мой, какая несчастливая чашка!
Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она в последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора. Невилл разбил еще одну чашку.
Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку.
– Мой мальчик, мой бедный мальчик… Нет, милосерднее промолчать… Не спрашивайте меня…
Ричард пытался припомнить любые мелочи, которые могли послужить провалу космической программы. Его лицо оставалось каменным.
– Что вы там видите, профессор? – тут же спросил Дин Томас с Гриффиндора.
Все студенты повыскакивали с мест, сгрудившись у стола Гарри, Рона и Ричарда. Каждый старался заглянуть в чашку Гросвенора.
– Мой мальчик, – профессор распахнула огромные глаза. – У тебя здесь ФЕНИКС!
– Мэм, вы уже говорили, – спокойно ответил Ричард.
– Феникс, мой мальчик! ФЕНИКС! – профессора Трелони поразило спокойствие Ричарда. – Волшебная птица, вестник глобальных перемен и масштабных проблем! И ты будешь в самом эпицентре! Мой дорогой мальчик, это одно из самых страшных предзнаменований.
Ричард успокоился, хотя внешне он не изменился ни на грамм. Ему стало понятно, что ничего не изменилось. О глобальных проблемах он и так знал и активно к ним готовился.
– Спасибо за предупреждение, профессор, – спокойно ответил он. – Предупреждён – значит вооружён.