Госпожа министр ничем не продемонстрировала, что её слегка задели слова герцога. Будучи хорошей актрисой, она мило улыбнулась и с восхищением произнесла:
– Джеральд, вы совершенно правы. К сожалению, большинство волшебников считает простых людей грязью. Я уже десятый год на посту министра пытаюсь бороться с этим. Стараюсь искоренить принижение магических меньшинств и презрительное отношение к простым людям. Жаль, но у меня мало что получилось. Слишком глубоко проникло презрение чистокровных магов к людям, которые не имеют дара волшебника. Представьте себе, многие чистокровные семьи отказываются от своих детей, у которых не обнаружилось магического дара – их называют сквибы. А некоторые доходят до того, что даже стирают таким детям память.
– Кошмар! – ужаснулся принц Чарлз.
Джеральд нахмурился и поиграл желваками, после чего произнёс:
– Миссис Багнолд, я правильно понимаю – общество волшебников разделено на касты. Чистокровные и…
– Помимо чистокровных они выделяют полукровок – у кого один из родителей был волшебником. А еще есть третья категория – маглорожденные…
Министр бросила на Ричарда красноречивый взгляд. Джеральд проследил за этим взором. Он сложил в своей голове паззл и понял, что сын со статусом маглорожденного в обществе волшебников будет считаться кем-то вроде негра во времена колониальных завоеваний.
– Миссис Багнолд, – сказал герцог, – если вы про Ричи, то он не маглорожденный. Его мать волшебница.
– Вот как! – обрадовалась госпожа министр. – Это же замечательно! А где она сейчас?! Ой, простите… – смутилась она, посчитав, что задала бестактный вопрос.
– Всё в порядке, миссис Багнолд, – ответил Джеральд. – Четыре года назад выяснилось, что супруга опоила меня любовными зельями. Тогда-то мы с ней расстались.
– Понимаю, – ничуть не удивилась госпожа министр. – Такое часто случается.
Пока Министр Магии и герцог общались, старушка, наплевав на всех, спокойно попивала чай. От наслаждения она прикрывала глаза и с восторгом пробовала разные сладости.
– Прелестный чай, – сказала Марчбэнкс. – И сладости выше всяких похвал. Мальчик, – обратилась она к Ричарду, – что ты уже умеешь?
– Полагаю, мадам Марчбэнкс, вас интересуют мои волшебные навыки?
– Да-да, – пару раз кивнула мадам Марчбэнкс.
– Вот, например…
Ричи продемонстрировал, как выхватывает из воздуха монету, и подкинул её вверх, где она исчезла. Затем мальчик переместил себе в руки часы принца Чарльза, продемонстрировал их всем окружающим и таким же способом вернул на место.
Две волшебницы с любопытством наблюдали за манипуляциями Ричарда.
Для следующего трюка юному магу понадобилось больше эмоций и концентрации. Для этого он произнёс ключ-активатор:
– Абра-Кадабра… Чашка, лети.
Обе волшебницы дернулись, как от пощечины. У обеих дам почти мгновенно в руках появились маленькие деревянные указки, которые оказались наставлены на мальчика.
Ричард, в этот момент при помощи левитации поднявший в воздух свою чашку, испугался резких движений дам и потерял концентрацию. Из-за этого чашка рухнула на блюдце, и раздался звон бьющегося фарфора.
– Что это было, молодой человек?! – строгим тоном спросила миссис Багнолд. – Вы зачем нас пугаете?
– Простите, – с недоумением протянул Ричард. – Я не ожидал, что вас напугает банальная левитация.
– Левитация?! – смешливо хрюкнула старушка. – Мерлин всемогущий! При помощи непростительного заклинания?
– Хм… – госпожа министр сурова поджала губы. – Юноша, что за слова вы произносили?
– Мадам, эти слова я выдумал для того, чтобы облегчить активацию сверхспособностей. Абра-Кадабра…
Волшебницы снова вздрогнули. Ричард удивлённо вскинул брови и продолжил:
– Вроде обычные слова, которыми пользуются фокусники-иллюзионисты.
Волшебницы спрятали свои указки.
– Хм… – протянула Министр Магии. – Молодой человек, постарайтесь больше не пользоваться этими словами. Просто у волшебников существует заклинание с похожим активатором. Это смертельное запрещенное заклинание, непростительное, за использование которого последует наказание.