Как в таком хаосе люди понимали где противник, а где свой, так и не уловил. Враги сами находили меня, поэтому сразу оказался очень занят.
Первым был потрёпанный, но очень молодой, зловещего вида детина. Его навыки были не лучше моих. Поэтому мы просто топтались и пыхтели. Это здорово напомнило спарринг на полигоне. Боковым зрением видел как Варн ловко расправляется со своим противником. Вот его враг со стоном заваливается. Разворот Варна ко мне. Неуловимое движение. В итоге мой визави оседает от полученного плашмя удара по голове. Теперь понимаю, что случилось то самое “пособить” со стороны Варна, о чем упоминали в разговорах воины.
Но мне было некогда расслабляться. Передо мной возник более опытный субъект. Он ухмылялся весьма многообещающе. Вот гад! Ведь точно видел, что я никакой в бою. И начинается игра в кошку и мышь, где я за грызуна. Отбивающегося, противного, но решительного грызуна. Лезвие летает так близко и так быстро. Порез на левом плече. Тут же ожигает щеку. Нога. И уже горит во многих местах. Я же достал его только раз. Падать нельзя! Только не споткнуться. Как нельзя кстати, вспоминаются все наставления учителей. И вдруг становится легче. Варн, закончив с очередным противником, оттягивает внимание на себя, буквально закрывая собою. Вот кто в бою, как в танце великолепен. Вот только финал мне будет долго сниться. Как меч вспарывает кожу недруга чуть выше ключицы и входит в тело.
И через секунду уже лежу и обильно выворачивая завтрак под кустики. На мое счастье, бой закончен. И еще на большее счастье, нашей победой.
Стоило только поднять голову и осмотреться, как и ужин попросился на выход. Вот таким измочаленным и душевно умотанным встретил тот памятный день. Фактически, утро только занималось. Бой занял не более получаса, но не по внутренним часам. По ним прошла Вечность, разделившая жизнь на “благое неведение” и “опыт”. На “до” и “после”.
Робкие первые лучи солнца едва пробивались сквозь утренний туман леса.
Пока валялся, воины привычно начали собирать убитых. Остальные занимались ранами.
– Так всегда в первый раз, – донесся сочувственный голос Варна.
Не заметил, как он подошел и присел возле.
– Хруу… Буааа…, – ответил ему.
– Не спеши. С нашими все хорошо. Здесь есть чем замотать раны. Обязательно промой, – положил он рядом ткань. Чуть подальше чертыхался Валио, рассматривая свою ногу. Остальных из подразделения не было видно. В ключевые моменты, как я заметил у себя, все внимание сужалось до ограниченного пространства. Поэтому в схватке запомнил только троих. Детину, злого дядьку и Варна. Сознание выдавало пустой экран, когда попытался вспомнить, что делали остальные вокруг.
– Варн, – остановил парня, когда он уже хотел идти.
– Варн… Спасибо!!! Я жив… Не забуду, – слова шли из сердца, затапливая благодарностью весь этот мир, что позволил мне жить.
– Что ты. Все нормально, – засмеялся мой спаситель.
Во второй половине дня, наконец, выдвинулись в путь. Даже не спросил куда и не заметил в какую сторону едем. Никто из отряда не заговаривал со мною, понимая такое состояние. А я же пытался активно думать своим вялым мозгом. Я же так не смогу! Это не мое - бить и тем более убивать. Очень и очень зауважал воинов после случившегося. Но как можно таким образом ходить по грани каждый день, не понимал. Надежда на возврат домой и, что “все как-то само рассосется” таяла. Надо искать выход. Есть здесь знающие люди, ученые?... Да о чем это я! Волшебники и чародеи теперь мне вместо ученых. Это выход.
Мне надо срочно к магам! Как только вернемся в крепость, начну расспрашивать местных как к ним попасть.
Да не тут то было. Шли то мы не в Хаш, дабы насладиться плодами победы. А шли мы дальше в чужие земли, чтобы покрыть славою нашего Ноа Това. А ведь хотелось его покрыть исключительно матом! Как я там, в прошлой жизни, жаловался на начальника? Не оценил мои усилия, дал мало работы, дал много работы, дал не ту работу… Ууууу… Вернитееее.
Входить в депрессию и панику надо уметь. Это я умел и практиковал. А вот выходить из них это искусство, не освоенное мной. Поэтому вспомнился почерпнутый на просторах интернета совет. Подумать о тех, кому хуже, чем мне. Все одноотрядовцы были в относительном порядке. Меер Кысь весело трусил помахивая хвостиком куда хотел. Тут взгляд зацепился за телеги. Я отстал от своих и плелся теперь в конце колонны. Весь провиант и немногие раненые располагались на телегах.
Пришла мысль о первом моем противнике. Детине недоучке, которого Варн вырубил. Совесть и оставшаяся цивилизованность всколыхнулись в душе. Начал присматриваться, выискивая того взглядом. Среди нескольких угрюмых связанных пленных его не было. Неужели просто добили? Но до того как я накрутил себя, парень нашелся в телеге. Он меланхолично смотрел в небо. Голова его была замотана грязной тряпкой.
– Ты как? – подъехал ближе.
Он на минуту переместил взгляд на меня и скривился. Ответа не последовало.
Моя внутренняя сестра милосердия не сдавалась:
– Может надо что?
После нескольких минут молчания тот сдался:
– Вода есть?
Я обрадовался пожалуй больше него этой возможности помочь. Только протянув флягу, заметил что его руки привязаны к бортику. Пришлось самому поить его, не развязывая. Краски возвращались на лицо бедняги. Про себя его называл детиной. Но должно же быть имя.
– Кирк, – представился он хриплым голосом, не глядя в глаза.
– Ридер.
Между нами повисло неловкое молчание. Да и что общего у нас? Желание выжить? Нехотя направил коня к своим, оставляя парня своей судьбе.
День выдался не просто длинным, а изматывающе бесконечным. На привале было разрешено развести костры. И это несмотря на то, что мы заходили дальше на территорию неприятеля.