Испанцы отвечали огнем 40 пушек. 10 тысяч вооруженных арагонских крестьян, пришедших на зов осажденных сарагосцев, расположились в ожидании неприятеля вдоль стен Сарагосы в наспех возведенных укреплениях.
Осадные орудия пробили две широкие бреши в городской стене у замка инквизиции. Туда ринулись штурмующие части. Но в проломах им преградила путь непроходимая завеса пуль и картечи. Французы откатились назад.
В это время отряд генерала Абера, действовавший на правом фланге, стремительной атакой захватил пристроенный к городской стене монастырь Сан-Хосе и оттуда легко проник внутрь города. Однако, как и при первой атаке, ворвавшиеся в город солдаты не смогли ни на шаг продвинуться вперед. Наглухо заколоченные окна и двери… Улицы, изборожденные глубокими рвами, непроходимы.
Ценою огромных усилий и тяжелых потерь атакующим удалось разрушить забаррикадированные входы нескольких домов. Здесь их ожидала встреча, от которой содрогнулось сердце не одного закаленного в боях солдата. Осажденные словно потеряли рассудок. Безграничная ненависть к насильнику порождала беспримерную отвагу и делала этих людей равнодушными к смерти. С призывом «вперед!» бросались они на штыки и гибли, дорого продавая свою жизнь.
И все же численное их превосходство подавляло французов. К концу дня атакующие были повсюду отбиты и вынуждены снова покинуть город.
Вердье, как раньше и Лефевр, убедился, что дело у Сарагосы совсем не походит на осады крепостей, в которых ему довелось отличиться в прежних наполеоновских войнах. Это была новая война — «война домов», ужасом своим превосходившая все, что испытали до сих пор армии императора.
Наполеон бросил на помощь Вердье новые части. Силы осаждающих достигли теперь 17 тысяч человек. Их поддерживала мощная осадная артиллерия.
На рассвете 4 августа 60 тяжелых орудий снова сеяли разрушение и смерть в многострадальном городе. К полудню перед приготовленными для штурма двумя колоннами открылись широкие пробоины, и французы устремились туда с криками: «Да здравствует император!»
Вмиг одна из колонн была уже на Косо — широком бульваре, пересекающем весь город. Вторая колонна прорвалась глубоко внутрь города через перпендикулярную Косо улицу Энграсиа и зашла в тыл испанской батарее. В жестоком штыковом бою солдаты этой колонны уничтожили всех защитников баррикад, завладели расположенными за ними 19 пушками и соединились с первой колонной.
Атакующие прорвались к центру Сарагосы. Казалось, одержана решительная победа. Но врагу рано было торжествовать. Он попал в настоящий ад. Из теснившихся вокруг центральной площади домов-крепостей лились на них потоки пуль, камней, кипящей смолы, обрушивались бомбы, бревна. Никто в Сарагосе и не помышлял о сдаче.
И на этот раз французам пришлось повернуть вспять.
Ничего не оставалось больше, как повести Планомерную осаду на каждый дом, каждую церковь, монастырь и шаг за шагом выбивать оттуда их защитников.
Французы совершенно изменили свою тактику. Они начали подводить под дома мины, пробивать ходы сообщения внутри дворов, в стороне от улиц.
Между тем в лагерь осаждающих пришла весть о байленской катастрофе и об общем отступлении императорской армии. Надо было спешно отходить и от Сарагосы, оставив вокруг неприступного города тысячи французских могил и унося с собой тягостное воспоминание о стальном, несгибаемом мужестве испанского народа, о беспощадной его ненависти к непрошеным «освободителям».
Так закончилась первая осада Сарагосы.
Приказом хунты на защиту города были призваны все способные к ношению оружия. Гарнизон Сарагосы увеличился до 50 тысяч человек при 160 пушках с большим запасом снарядов.
Когда в конце 1808 года началось второе общее наступление французских войск, Сарагоса была снова осаждена. Наполеон направил к ее стенам корпус маршала Монсея — 32 тысячи человек при 60 осадных орудиях. В состав его входили сильные саперные части. Никогда ни против одной крепости французы не посылали таких сил.
Военные действия возобновились 20 декабря. На город посыпались бесчисленные снаряды, производившие огромные опустошения.
Монсей послал хунте предложение сдаться. «Безрассудно, — писал он, — продолжать сопротивление — французы снова овладели Мадридом, а испанцы и англичане повсюду разбиты».
Хунта, не колеблясь, отвергла требование маршала: «Укрепления Сарагосы еще целы. Но если бы рухнули и они, жители и гарнизон предпочтут гибель под развалинами позорной сдаче».