- Я буду звонить. По пятницам.. Ровно в десять утра.
Он ушел через полчаса, за которые взбодрился и даже заверил Варвару, что она всегда может рассчитывать на его "мозги и оружие". Едва за ним закрылась дверь, как словно по команде зазвонили оба телефона - городской на столе и сотовый. Варвара не взялась ни за один.
Хватит на минувшую неделю событий и проблем. Хватит. Пора сбежать на дачу и оторваться на двое суток от всех заморочек.
Она заперла все двери офиса, поставила контору на сигнализацию, и в коридоре наткнулась на Валерию, которая заверила, что в воскресенье приедет к ней на дачу с волжским осетром - для шашлыков. На том и договорились.
Девочки её охраны подъехали точно в два часа и радостно сообщили, что Ивана Григорьевича переправили на дачу без особых осложнений - после незначительного возлияния горячительными напитками. Варвара уже садилась в машину, когда её окликнули со спины, он обернулась и увидела пожилого мужчину обрюзгшего вида, перманентно печального и понурого, как старая лошадь. Он смотрел на неё просительно, а Варвара и не здоровалась, выпалила агрессивно, не скрывая раздражения.:
- Владислав Аркадьевич! В пятнадцатый раз вас заверяю - моя контора никогда не будет сливаться с вашей фирмой "Брокер Люкс"! Я не вижу в этом никакой нужды! Вы мой конкурент и здоровая, честная борьба на рынке меня вполне устраивает!
Он вздохнул сипло и прерывисто, сказал понуро.
- Доченька, ты же не видишь перспективы. Я скоро подохну, наследников нет и весь мой капитал достанется тебе. Хочешь, я хоть сейчас при тебе завещание напишу и мы его официально заверим?
Конкурирующая фирма "Брокер Люкс" имела место быть в квартале от конторы Варвары. Они дышали на ладан и как удерживались на плаву последний год, казалось явлением сверхъестественным. Если их спасать, то потонешь на пару. Жалость и милосердие не входит в обойму реквизитов бизнеса. Варвара сказала терпеливо.
- Владислав Аркадьевич, закройте своё дело. Передайте мне остатки клиентуры за хорошую плату. Приходите ко мне работать консультантом. Это всё, что я могу предложить.
В глазах Третьякова мелькнуло нечто, что насторожило Варвару - эта старая развалина ещё ко многому была способна, а уж о коммерческих подлостях Третьякова прежних лет она была наслышана в полной мере. Он вскинул голову и сказал с пафосом.
- Я хочу умереть стоя! В работе! И не держите, сударыня, меня за маразматика! Вы обо мне ещё услышите! Ты меня ещё попомнишь, зараза вонючая!
Может быть это была и конкретная угроза, но выяснять нюансов Варвара не стала, плюхнулась рядом с Катей в машину и крикнула.
- Гони! К черту! На фазенду!
Только неопытность Варвары и её плоховатое знание людей объясняло её столь резкое поведение с Третьяковым. А нужно было бы уже и понимать, что этот старикашка - злобен и мстителен. Можно бы и предположить, что уже этим вечером он напишет на неё анонимный донос в несколько инстанций разом. Вот так то - Третьяков был бойцом старой школы , а потому и оружие использовал старое, испытанное. Впрочем, анонимные доносы будут писать и в двадцать первом веке, будьте уверены.
глава 11. Воскресенье день веселья.
Валерия заявилась на дачу в полдень. Приехала на драной "ладе" и Варвара по началу подумала, что водителя она подхватила с тротуара и наняла довезти её до дачи. Но он вышел из-за руля, запер двери своей развалины, потом извлек из багажника длинный сверток, из которого торчал рыбий хвост тот самый обещанный осетр на шашлыки. - и пошел следом за Валерией к даче.
Варвара увидел их из окна мезонина и стремительно побежала по лестнице, чтобы перехватить гостей до их столкновением с крестным.
Иван Григорьевич стоял на веранде и смотрел телевизор - как всегда перегнувшись пополам и опираясь подбородком на свою клюку. По какому-то необъяснимому недоразумению он был ещё кристально трезв, а потому и опасен в общении.
Перехватить гостей Варвара не успела и, когда они ступили на веранду, Иван Григорьевич оторвался от телевизора:
- И-их! Страсть как люблю смотреть, когда глупых девок по телевизору насилуют! Ноги им задеруть и они уж так орут, будто им вовсе и не приятно!
Валерия была с Иваном Григорьевичем давно знакома, ничуть не оскорбилась и спросила со смехом.
- А ты сам-то, старый охальник, много кого насиловал?
Крестный осерчал не на шутку, даже попытался замахнуться на Валерию клюкой, но потерял равновесие и ткнулся носом в телевизор:
- Ишь ты, про что спрашиваешь, стерва в законе?! Да ты знаешь сколько у меня детишек по белу свету гуляет?! Если б каждый по рублю папочке дал, разве б я согласился сейчас у Варьки на её хлебах тут жить?!
- Хвастун ты, старый хрыч! А детьми твоими интернаты для дебилов набиты! Что ещё от тебя могло получится?!
Манеру общения с Иваном Григорьевичем Валерия копировала с Варвары, поскольку всякая иная, более пристойная форма дружеской беседы только раздражала старика. Он любил "бой на равных", а потому ответил, смягчась.
- От тебя, Валерка, тоже получаться кретины и дебилы, уж такие у нас с тобой гены и хромосомы. - он перевел взгляд на её спутника. - А это что за каланча? Все проститутки мне говорили, что чем мужик длиннее, тем у него хрен короче! Зачем он тебе, Валерка?!
На сухом, холодном лице спутника Валерии ничего не отразилось - он стоял с огромной рыбиной в руках и словно не слышал всей этой перепалки, смотрел сквозь крестного, сквозь набегавшую Варвару. Этому Акиро Куросава легко было изображать высокомерие - ростом под потолок, на голову выше Валерии, которая была далеко как не из коротышек.
- Привет, Варвара! - Валерия полезла с поцелуями. - А вот и я с рыбой! Я Куросаву с собой прихватила! Он обещал рыбу на японский манер изготовить.
Варвара взглянула на Куросаву неприязненно, но внимательно, словно определить хотела - каков он на солнечном свете, а не в табачном тумане казино. Ему оказалось слегка за тридцать, ничего японского в его бесстрастном лице не было - жесткой лепки портрет чисто выбритого мужчины с короткой солдатской стрижкой и ушами, прижатыми, как у готового броситься в атаку волка. Он не подавал руки, поскольку они у него были заняты осетром.
- С рыбой мы справимся сами, а его я не приглашала. - грубо объявила Варвара, а Куросава на неё и не глянул.
Валерия возмутилась .
- Ты всегда только о себе думаешь! Он же переводчик моего японца! А от моих японских отношений зависит всё моё радужное будущее!
Оказалось, что Иван Григорьевич к разговору боле чем внимательно прислушивался и теперь встрял с ехидным вопросом.
- А что, Валерка, когда ты со своим японцем в койке кувыркаешься, так переводчик тоже там вам помогает и переводит? - и он пискляво передразнил Ой, засунь поглубже! Ай, кусай меня за сиську! Как это на японским будет, а?!
Куросава - смотрел мимо охальника. Судя по всему - даже не слышал его, не то что не понимал.
- Пошел в зад, дед! - весело предложила Валерия. - Нельзя тебя держать возле приличных людях даже за забором.
Иван Григорьевич открыл было рот, чтоб обхамить любимую Валерку по полной программе, но слов не подобрал и вновь уткнулся в телевизор..
- Не смущайся, Куросава. - подбодрила Валерия. - Здесь семейка заводная до бешенства, но это всё только театр.. Отдыхай, сходи на озеро. Банзай, дорогой, к столу позовем.
Куросава молча положил осетра на стол и мерным солдатским шагом прошел за угол дома, ориентируясь на блеск озера под солнечными лучами послушался, отдыхать пошел, вместо того, чтоб помочь с разделкой и чисткой громадного осетра.
- Как он тебе, Варя? - лукаво спросила Валерия.
- Таких инвалидов на голову у тебя ещё не было.
- При чем тут я?! Я же его для тебя привезла!
- Для меня?!
- А то?! Он тебе и в рост, и в масть!
- Валерия...
- Да брось ты к чертовой матери выкобениваться! - беспечно отмахнулась подруга. - Тебе по штату не положено без мужика состоять! Унизительно молодой бабе в то же казино одной приходить. Хоть для виду, для маскировки, а эти двуногие в портках, - нужны!