— Вместе с вашими дурацкими алмазами, — сказал я. Он кивнул.
— Мы и сами так думали. В Нью-Йорк Маколи не вернулся, справедливо полагая, что раз наши люди поняли, что он вел самолет, участвуя, таким образом, в краже у нас алмазов, мы можем иметь на него зуб. Его жена тоже исчезла, В компании нам объяснили, что он уволился по состоянию здоровья (у него якобы был сердечный приступ). А еще раньше, когда уезжал, он им сказал, что ему надо съездить на Западное побережье: заболел кто-то из родных или что-то в этом роде. Мы стали его искать. Пару раз чуть было не поймали его, однако в последний момент ему удавалось скрыться. Но самое удивительное было в том, что он ни разу не попытался продать алмазы. Примерно в то время, как мы засекли его в Санпорте, мы начали понимать почему: у него их просто не было. Он удрал от нас в Санпорте, опять улетел на самолете. Мы выяснили, что с ним полетел еще один человек, у которого был акваланг. Кстати, Маколи совсем не умел плавать. Как только мы узнали о водолазе, сразу поняли, как было дело. Металлический ящик с алмазами упал в лагуну, когда был убит друг Маколи.
Нам не оставалось ничего другого, как только следить за миссис Маколи и надеяться, что рано или поздно она приведет нас к мужу. Но тут у нас возникло серьезное подозрение, что Маколи вернулся в Санпорт. Вы, вероятно, не обратили внимания на небольшую заметку в газете (она появилась спустя пять дней после отлета Маколи) о том, что баркас привез в порт человека, которого сняли с надувного плота в районе банки Кампече. По словам капитана, тип этот назвался пилотом мексиканской авиакомпании и сказал, что попал в авиакатастрофу, когда летел один на акваплане из Тампико в Прогрессо. Как ни странно, он исчез, как только баркас причалил к берегу.
— Я понял, — сказал я. — Как только она вошла в контакт со мной, вы догадались, что эта жертва авиакатастрофы был Маколи. Он полетел с водолазом искать ящик в лагуне. Но откуда вы узнали, нашел ли он ящик и вообще добрался ли до места? Может, самолет упал на пути туда.
— Нет, он упал на обратном пути. Ящик в самолете.
— Понятно. Узнав, что он хочет нанять меня для выполнения водолазных работ, вы сделали вывод, что он знает, где самолет, и может найти его.
Баркли кивнул.
— Верно. Мы также предполагали, что он прячется прямо в доме, но догадывались, что взять его живым будет непросто. Он был вооружен и очень напуган.
— Одного я никак не могу взять в толк, — сказал я, — почему вы и ваши пустоголовые головорезы не захватили его жену и не получили нужную информацию от нее? Вы убеждены, что она знает местонахождение самолета. Почему же вы позволили ей целую неделю, даже больше, ходить туда-сюда у вас под носом?
— Тогда мы не были уверены, что она знает, где самолет.
— Но теперь-то вы уверены. Почему?
Он прикурил, придерживая руль ногой. Огни Сан-порта уже исчезали за горизонтом.
— Это совсем просто, — объяснил он, затягиваясь, и, по правде сказать, мне немного стыдно, что я раньше до этого не додумался. Два дня назад я написал Маколи письмо, в котором объяснил, что будет разумней сообщить ей, где самолет.
Я покачал головой.
— Не совсем понимаю. Куда вы послали это письмо?
— По его домашнему адресу, конечно. Даже если его не было в доме, она бы ему передала.
— Станет он выполнять ваши указания! Не смешите меня. С какой стати ему слушаться вас?
Он опять улыбнулся.
— Тут я с вами не соглашусь, старина. У него были все основания сказать ей. Если помните, Маколи работал в страховой компании. Он не занимался страхованием жизни, но, будучи женатым человеком, лучше других знал, как важно иметь такой полис. Я просто указал ему на тот факт, что с ним может что-то случиться, и он обязан подумать о том, чтобы защитить жену.
— Защитить, сказав ей, где находится самолет? — переспросил я, не веря своим ушам.
— Да, — сказал он.
— Просто здорово! — сказал я. — Таким образом, он гарантирует ей похищение, побои и всяческие издевательства, которым подвергнете ее вы и ваши садисты-подручные…
Он покачал головой.
— Боюсь, вы все-таки не поняли всего; по крайней мере, не поняли, как все это виделось Маколи. Он знал, что допроса ей не избежать. Но что было бы с ней, если бы она не знала ответа на вопрос?