Куратор не уставал, не делал пауз. Он, как машина, работал с их группой, тренировал их для следующей манифестации.
— прокричали они вслед за ним и, судя по тому, как он безмолвно сделал какую-то отметку в журнале, куратор принял этот лозунг.
Через час интенсивной работы они без запинки могли прокричать более десятка лозунгов. Ее ноги гудели, от долгого стояния заболела спина, и ей казалось, что с начала занятий их группы прошла целая вечность. Но наконец-то раздался сигнал, и куратор, повернувшись к ним спиной, энергично зашагал к выходу.
— Уф-ф! — облегченно вздохнула напарница и, криво улыбнувшись, легонько стукнула ее по спине. — Всё. По домам. Урок закончен.
— Не понимаю, — пробурчал крупный мужчина.
— Что вы не понимаете? — чуть возмущенно произнес дедуля. — Всё предельно ясно. Молодая женщина боится ненормального общества и, естественно, стремится найти хоть какую-то защиту.
— Я не понимаю: зачем нужны топляки? — ответил крупный мужчина. — Можно же всё сделать гораздо проще и понятнее. Есть цех, есть работа, есть любимый друг. На кой чёрт сдались эти топляки, наставники с пустыми глазами?
— А это, мой друг… — пытаясь объясниться, заговорила большая женщина, — для того, чтобы интересно было. Автор стремится интерес в нас пробудить к чтению — вот и приключения фантастические вставляет в повествование.
— О чём вы говорите? — громко спросила бодрая старушка.
— О фантастике, — недовольно ответил крупный мужчина.
— Не люблю я эту фантастику, — продолжила старушка. — Пыжатся эти фантасты, что-то мудрое сказать нам хотят, а всё одно враньё получается. А главное — спросить разъяснения не у кого.
— Как это не у кого? — удивился дедуля. — Вон, автор-то рядом.
— Как же, спросите у него! Их и след простыл, — обратила внимание на пустой стол гламурная дама.
— Нет, не простыл. Свечи горят, а к тому же я заметила: повел он ее танцевать. За ручку нежно взял и увел в зал, — возразила большая дама.
— А вы что же сидите, не танцуете? — дедуля, улыбнувшись, спросил большую даму.
Большая дама вопросительно взглянула на крупного мужчину, который хмуро наблюдал за мерцающим пламенем свечей.
— Наверное, мы свое отплясали, — грустно ответила большая дама.
Компания затихла, слушая доносившуюся из зала мелодию. Дедуля встал, прошелся вдоль веранды, заглянул в зал и, вернувшись на место, произнес:
— Действительно, танцуют. А по поводу топляков и прочего вот что я вам скажу, дамы и господа. Думается, что автор намеренно поместил своих героев в такие экстремальные условия, чтобы ярче проявились характеры. Правда, мы пока еще не знаем, чем закончится эта история. Удастся ли молодым людям вырваться на свободу?
— Поживем — увидим, — тихо ответила большая дама.
— А вы хорошо танцуете, — сказала она, когда музыка закончилась.
— Может быть, — ответил он, провожая ее к столику. — Но мне более интересно узнать ваше мнение о продолжении рассказа о несчастной любви. Вы помните, мы немного обсуждали его?
— Да, помню. Вы тогда сказали, что это горькая, трагическая любовь.
— Ну, так как вам продолжение? — снова спросил он.
Она задумалась. Внимательно посмотрела на него и очень серьезно ответила:
— Я думаю, что не всем понравится ваш рассказ о топляках. Не всем нравится такая фантастика.
— А вам? Лично вам нравится? — нетерпеливо спросил он.
Она замялась и почти минуту молчала и, похоже, не почувствовала, что он терпеливо ждет ответа как приговора.
— Мне кажется, что эта история не для женщин, — ответила она.
— Да? — искренне удивился он.
— Да, конечно, — более уверенно произнесла она. — Не женская эта история. Может быть, для юношей или солидных дядей.
— Почему вы так считаете? — продолжил он.
— Наверное, это рассказ-антиутопия. И главное в нём — как ведут себя герои, стремящиеся вырваться из этого… — она запнулась.
— Из этого несвободного состояния, — подсказал он.
— Да, пожалуй, из несвободы. А их любовь приведена для контраста. Любовь не терпит несвободы. Она там может зачахнуть.
— Любовь приведена… — повторил он. — Ох, как формально сказано!
— Простите, — смутилась она. — Я подобрала неудачное слово. Может быть, надо было сказать, что влюбленные в таких условиях резко контрастируют с окружением, с топляками и прочими с пустыми глазами.