— Смотрите, как они что-то бурно обсуждают! — большая дама, прищурившись, следила за соседями.
— Натанцевались — теперь и поговорить можно, — пробурчал крупный мужчина. — А мы сидим тут сиднями. Наелись вкуснятины, организм перегрузили — мысли все вялые, на разговоры не способные.
— Почему же не способные? — возразила крупная дама. — После вкусного обеда, плавно перешедшего в ужин, как раз время поболтать о чём-нибудь веселеньком.
— Начинайте, — оживился дедуля. — Ждем-с веселеньких рассказиков.
— Что он ждет? — бодрая старушка обратилась к большой даме.
— Веселенького дедуле хочется, — последовал ответ.
— Я могу рассказать анекдот, — громко заявила бодрая старушка.
— Анекдот? Это можно, — согласился дедуля.
— Что он сказал? — снова спросила старушка.
Большая дама ответила:
— Он сказал, что ему нравятся анекдоты.
— Так я могу рассказать? — бодрая старушка собралась с мыслями.
— Мама, только не с «бородой», — громко произнесла гламурная дама.
— Так они у меня все с «бородой». Я ваших, новых совсем не знаю, — ответила бодрая старушка.
— Давайте с «бородой», — предложил крупный мужчина. — Давно не слышал старинных анекдотов.
— Ну-с, дамы и господа, тогда слушайте, — бодрая старушка громко, растягивая слова, произнесла: — Хороший писатель спрашивает плохого: «Вы можете не писать?» — «Могу», — отвечает тот. — «А долго можете?» — последовал вопрос. — «Могу и долго, но тогда придется обратиться к доктору».
Компания некоторое время молчала.
— Очень тонко, — неуверенно произнесла большая дама. — И еще: эта смена ударений. Очень тонко…
— Давайте я расскажу, — включился в разговор мужчина средних лет.
Компания приготовилась выслушать следующий анекдот.
— Плохой писатель спрашивает хорошего: «Вы пишете романы?» — «Да, — отвечает хороший писатель. — Я прозаик». — «Интересно, — рассуждает плохой писатель. — Романов про зайцев я еще не читал».
— Неплохой анекдот, — натужно улыбаясь, произнес крупный мужчина. — Я не силен в анекдотах. Услышу, посмеюсь и тут же забываю. Память совсем никудышная, дырявая.
— Не прибедняйся, — возразила ему большая дама. — Просто ты не хочешь их запоминать.
— Иногда и хочу. Так не запоминаются. Наверное, записывать надо. Хорошо писателям: пишешь потихоньку, что в голову придет, и запоминать не надо. Текст всегда под рукой.
— Что ты выдумываешь? — иронично спросила большая дама. — Это что же у тебя получается — что писателю и память хорошая не нужна?
— Я этого не говорил. Я сказал, что писателю хорошо, когда он пишет, — тексты остаются. А память ему, конечно, нужна, а то как героев зовут, можно и забыть. Вот возьмите вашего Откина. У него есть такой хитрый приемчик — не давать героям имена. Пишет просто: «он» и «она». Удобно — можно не запоминать.
— О чём он так долго говорит? Такой длинный анекдот? Я ничего не расслышала, — возмутилась бодрая старушка.
— Он говорит об Откине, — громко ответила большая дама.
— Об Откине? — переспросила бодрая старушка.
— Да, о нём.
— А что, об Откине есть хороший анекдот? — снова спросила старушка.
— Не знаю, — ответила большая дама. — Я таких анекдотов не знаю. Может быть, кто-то знает?
Компания промолчала.
Пламя свечей еле колебалось в вечернем воздухе. Закат постепенно угасал. Приближалась прохладная весенняя ночь с разноголосым пением птиц, оживленно разговаривающих на все майские голоса.
— В этом году май уж больно хорош! — задумчиво произнес дедуля. — Не то что в прошлом годе.
— В прошлом годе было… Бр-р, — подхватил разговор крупный мужчина. — Вспоминается: полмесяца мокрый снег с дождем и дикий холод. Деревья очухались только в начале лета.
— Да-а… Нынче благодать, — согласилась большая дама. — Хорошо, когда всё идет своим чередом: зима, весна. Всё вовремя приходит и предсказуемо. До сих пор помню детские воспоминания: как в середине мая бегали в легких платьицах. А мальчишки пытались и в воду залезть, которая тогда была еще холодна.
— А мы в начале мая ледышки в озере долбили, — мечтательно подхватил тему дедуля. — Лед пористый, темно-синий. Вытащишь кусочек на берег — рассыпается на длинные иголочки, сверкающие на весеннем солнышке. Красиво!
— Весна всегда красива, — добавила гламурная дама. — Всё просыпается, расцветает.
Помолчали. Наверное, каждый вспомнил свою весну.
— Да, каждый вспоминает свою весну, — наблюдая за горящими свечами, произнес он. — А вам понравился мой рассказ? — спросил он большую даму. — Вас не испугали топляки?