— Зажги-ка, дочка, лампу, а то и самокрутку не раскурить, — предложил дед.
Она зажгла светильник — слабенький огонек осветил стол и сидящих за ним.
— Масло тоже надобно беречь. Когда еще пойдем в маркет? Да и брать-то там нечего. Хлеб у нас, слава богу, свой. Силы будут — как-нибудь осенью жатву осилим.
— Осилим, — согласился дед, попыхивая самокруткой.
Дед, как всегда, закашлялся, долго не мог остановиться, и она вспомнила, как прошлой осенью он сильно разболелся. Тетка лечила его разными травами. Зарезали последнюю курицу и поили деда отваром, кормили курятиной. Дед поправился только к самым морозам.
— Пора бы на боковую, — сказала тетка и, подавив зевоту, встала из-за стола.
Дед аккуратно погасил самокрутку о консервную крышку и согласился:
— Да уж пора. Вона темень какая за окном.
Она проводила деда к себе в дом. Устроила ему постель и уложила спать. Хутор затих. Собака, свернувшись калачиком, устроилась на крыльце. Звездное небо сияло. Она минут пять с чувством какого-то тихого восторга смотрела вверх и думала:
«Боже мой, какая красота! И это будет всегда. Даже тогда, когда не будет нас. Не будет проводника с пустыми глазами и не будет никаких лозунгов!»
Рано утром появился проводник. Его темный костюм был тщательно выглажен. Стрелки на брюках ровными линиями уходили вниз и упирались в блестящие черные ботинки. Пустые глаза проводника смотрели на нее.
Вставая, она заметила, что сегодня ожидается яркая, хорошая погода. Туман белой пеленой окутал хутор. На востоке зарделось красное солнце. Проводник протянул ей черный конверт и без выражения произнес:
— Вам следует прибыть на сборный пункт в соответствии с разнарядкой перемещения, — и добавил: — Прошу зафиксировать.
Проводник молча провернулся к ней спиной и энергично, почти не касаясь земли, зашагал со двора.
«Странно, — подумала она. — Почему он не оставляет следов?»
Она встала — пора было собираться в цех. Ливень на улице приутих. Только моросящий дождь уныло сыпал сверху, оставляя круги на воде.
Напарница встретила ее вопросом:
— Привет, как дела?
Она улыбнулась в ответ и молча встала к конвейеру.
— Опять проблемы? — переспросила напарница. — Что, он не пришел?
— Да так. Получила черный конверт, — ответила она.
— Тс-с, — зашипела напарница.
Инструктор появился у конвейера и наблюдал за движением деталей.
— Вот, собака, не уходит! — прошептала напарница, подхватывая очередную деталь.
Несколько минут они работали молча, искоса проглядывая на инструктора. Напарница неожиданно схватилась правой рукой за поясницу, согнулась и сильно заохала, как будто ее пронзила острая боль. Она испуганно бросилась к ней, пытаясь чем-то помочь, заглянула в глаза. Напарница незаметно подмигнула ей и прошептала:
— Останавливай конвейер.
Инструктор повернулся к ним лицом. Его пустые глаза не мигая смотрели на них.
— Вы прошли контроль, — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес инструктор.
Напарница, не разгибаясь, ответила:
— Да, как всегда. Вроде отпускает.
— Я оформлю рапортичку, — равнодушно произнес инструктор и удалился в диспетчерскую.
Конвейер стоял. У них неожиданно образовалось свободное время. Напарница разогнулась и весело заметила:
— Вот и перерыв! А допманифестации не бойся и лозунги не учи. Там будет много народу. Открывай рот вслед за глашатаем — и всё будет в порядке.
— Может, хотя бы почитать? — неуверенно спросила она.
— Ну, почитай, — ответила напарница. — А лучше расскажи о нём. Какой он?
— Он обыкновенный. Просто красивый.
— Ого, обыкновенно-красивый! Что-то новенькое, — отреагировала напарница. — Нечасто встречаются обыкновенные и красивые.
— Ну, как тебе объяснить? — заторопилась она. — Высокий, светлый, умный.
— Ага, уже понятнее, — ответила напарница. — А как он сюда попал?
— Тоже по разнарядке, но только в другой квартал.
— И давно он здесь? — снова спросила напарница.
— Так же как и я — почти год, — ответила она.
Появился инструктор, молча включил конвейер и равнодушно произнес:
— Продолжайте работу.
— Собака! — совсем тихо, одними губами прошептала напарница и приняла очередную деталь.