Нестройный хор активно выкрикивал последние слова каждой строки, а голос всё пел:
Она наконец-то улыбнулась и повторила слова веселой песенки:
— Будет попозжей навар.
— Да, только надо подождать, — добавил он.
Она не ответила. В зале танцующие с шумом возвратились на свои места.
— Нам хватит терпения подождать? — спросил он.
— Нам? — переспросила она.
— Да, нам, — подтвердил он.
Она помолчала и ответила:
— Нам терпения хватит.
Ей вручили небольшой плакат, где на белом фоне красовались всего три буквы: «НЕТ». Участники манифестации неплотно заполнили небольшой переулок длиной не более пятидесяти метров. Наставники монотонно выкрикивали лозунги, а собравшиеся, стараясь не сбиться, повторяли их. Как только один из наставников оказался рядом с ней и озвучил очередной лозунг, она постаралась попасть в артикуляцию вслед за остальными и как бы прокричала:
Наставник медленно двинулся по тротуару и, когда удалился на приличное расстояние, она справа услышала шепот:
— Ты что, в первый раз?
Она повернула голову в сторону шепота. Некрасивый парень, широко улыбаясь, смотрел на нее.
— Так хорошо кричишь, как в первый раз.
Она не знала, что ему ответить, и просто кивнула головой.
— Хочешь, я научу тебя не попадать сюда? — парень явно был из липучих. — Ты мне нравишься. Давай после этой ерунды куда-нибудь прошвырнемся?
Она не заметила, как сзади снова появился наставник. Парень с испугом прокричал вслед за ним:
— Ну ты везучая! — выдохнул он, когда наставник удалился.
— Ага, — сказала она, отслеживая движение наставника.
С противоположной стороны переулка донеслась ритмическая речь наставника:
Манифестанты хором повторили лозунг.
— Улыбайся, — прошипел он ей в ухо. — В этом месте положено улыбаться, потому что счастье рядом.
Она изобразила улыбку на испуганном лице. Пошел мелкий дождь. Сырость накрыла голод. Уличные фонари сквозь водяную пыль слабо подсвечивали разноцветную толпу с плакатами. На транспаранте у парня потекли буквы — почему-то «долой» постепенно превращалось в «ой».
— У тебя получается другое слово, — тревожно сказала она.
— Мокро, — ответил он и, взглянув на ее плакат, добавил: — У тебя грязное пятно осталось.
— Плохие краски, — сказала она тихо.
— Они всегда торопятся, — парень поежился от капелек воды, затекавших ему под воротник.
Где-то совсем рядом они услышали голос наставника:
Прокричав лозунг, они остались с застывшими улыбками на мокрых лицах.
— Холодно, — тихо сказала она.
— Да, — согласился он.
— Хватит здесь шептаться! — услышали они сбоку. — Рапортички на всех оформят.
Манифестанты хором прокричали:
Они прокричали вслед за всеми очередной лозунг.
— Можно не улыбаться, — прошептал он, видя, как она с усилием продолжает держать улыбку.
Дождь прекратился, но сырость, всепоглощающая сырость осталась. Фонари постепенно разгорались, и стало заметно светлее. Наставники размеренно выхаживали по тротуарам и продолжали свою монотонную работу. Она обратила внимание на то, что наставники, в отличие от манифестантов, оставались сухими.
— Они что, не мокнут? — она дернула парня за мокрый рукав.
— Тише ты! — ответил он. — Потом расскажу.
Она замолчала. Где-то в конце переулка послышался шум. Сначала несколько голосов, перебивая друг друга, выкрикивали лозунги, затем шум, по мере приближения к центру, перерос в постоянный гул. Все рядом стоящие участники принялись орать разные лозунги, стараясь перекричать друг друга.