Что произошло дальше, он помнил плохо. Это было словно во сне, словно не с ним. К его удивлению, одежда его вдруг преобразилась: на нём красовались великолепный деловой костюм, идеальная белоснежная рубашка и его любимый галстук.
— А вы думаете, мне доставляет удовольствие работать с вами? — выпалил он, глядя прямо в глаза этому “индюку”, и добавил уже совсем спокойно: — Вы, — он намеренно не назвал “индюка” по имени, — неграмотный руководитель и, к сожалению, не понимаете это. Мне вас жаль.
“Индюк” вскочил из-за стола и что-то бормотал себе под нос. Стараясь выглядеть солидно, он несколько раз брался за папки с бумагами, но солидность не очень-то получалась. “Индюк” был молод, и навык бюрократической заскорузлости им еще не был освоен. От бормотания “индюка” он слышал только обрывки каких-то фраз:
— Самоубийца… Административный суицид… Сошел с ума…
На фоне этих слов он развернулся и не спеша вышел из кабинета.
— Котик, ты кричал во сне, — растормошила его супруга, — тебе пора вставать.
Он догадался, что “индюка” он победил во сне. Несколько минут он с удовольствием вспоминал сон и подумал, что когда-нибудь потом он скажет эти слова. А впрочем, может, и не скажет».
Утром за чашкой кофе Крео ответил ей на вчерашний вечерний вопрос:
— Во вчерашней истории главный герой прямо без страха назвал своего начальника дураком.
— Такой смелый? — спросила она.
— Да, такой смелый — во сне, — ответил он.
Они оба заявились к редактору во второй половине дня. Старый знакомый — начинающий литератор от дяди — и его приятель Ньюка без особого стеснения расположились в гостевых креслах рядом с журнальным столиком.
— Это Ньюка, — литератор от дяди кивнул головой в сторону молодого человека, спокойно озирающего обстановку кабинета.
— Располагайтесь, — как можно любезней произнес редактор. — Да вы, молодцы, без церемоний. Это правильно, — он встал из-за стола и, заняв свободное кресло, присоединился к гостям. — Ну-с, рассказывайте, как прошло время? Каковы творческие планы? Нам в редакции всё интересно знать о молодежи.
— Вот, думаю взяться после «Космодрома» за серьезный роман, — абсолютно уверенно ответил дядин племянник.
— А вы, Ньюка, тоже пишете? — спросил редактор.
— Нет, я не пишу, — равнодушно ответил Ньюка.
— Нет желания, или… — редактор осторожно подбирал слова, — или творите в какой-то другой области?
Ньюка пожал плечами и ответил:
— Я еще не выбрал, где творить. Буду пробовать в разных местах.
— А ваш приятель, думаю, уже опубликуется в следующем номере, — редактор пытался ненавязчиво разговорить гостя.
— Он талант. Он еще в школе писал и писал, — с еле заметной иронией, а может быть, и завистью произнес Ньюка, — и сейчас всё пишет и пишет. У меня так не получится.
— Этому можно легко научиться, — продолжил тему редактор.
Ньюка снова пожал плечами и ничего не ответил.
— Что же это мы без чая? Чай, кофе? — предложил редактор.
Гости согласились на кофе. Они молча наблюдали, пока редактор копошился возле бара.
— Секретаря-помощника нет — сам кручусь, — оправдывался редактор, выставляя на столик сладости и чашки со свежеприготовленным кофе из автомата.
Гости зашуршали обертками от конфет и приступили к кофепитию. Выждав небольшую паузу, редактор продолжил разговор:
— Так я и говорю: этому ремеслу можно легко научиться. Вот вы, — он обратился к племяннику, — не сразу стали писать относительно большие произведения. Начинали, наверное, с малого — так, вроде этюдов на тему?
Племянник, дожевывая очередную конфету, кивнул головой. Редактор удовлетворенно продолжил:
— Это совсем не плохое занятие — литераторствовать; по крайней мере, не хуже других. Можно заработать и интересно жить. Недаром писателей нынче хоть пруд пруди. Правда, супер — как вы, молодежь, выражаетесь, — немного, но ремесленников, в хорошем смысле этого слова, немало. Кто-то пишет, кто-то читает.
Ньюка уверенно возразил:
— Заработать способов много, а вот много заработать не у всех получается.
— Согласен с вами: писательский труд тяжелый, но результат может порадовать известность. Слава — это если стать популярным. А большие деньги в неизвестности как-то скучно — мне так кажется.
— Когда появятся большие деньги, можно кем угодно стать, и писателем тоже, — подвел итог Ньюка.
Разговор в нужном направлении не клеился. Наступила пауза, которая могла перейти в нежелательное состояние напряженности, выход из которой мог быть непредсказуемым. Редактор обратился к племяннику: