— Хорошо, — ответил он. — Можете идти, но ваш друг… Он что? Как он узнает, что вы его ждете?
Она вздрогнула от этих слов — легкий холодок пробежал по спине. Руки бессмысленно повисли вдоль тела. Она не знала, абсолютно не знала, как реагировать на эти слова, да и слов разумных в ее голове как-то не находилось.
— Где он? — с трудом преодолев испуг, выдавила она из себя. — Что с ним?
— Не волнуйтесь. Он жив и здоров, — ответил парень. — Только ответьте мне на один вопрос: он предлагал вам бежать или нет?
— Нет, ничего не предлагал. Отстаньте от меня! — взмолилась она. — Я хочу домой.
— Хорошо, хорошо. Можете идти, — уступая ей дорогу, произнес парень и отошел в сторону.
Она еще долго не могла успокоиться. Ужинать не хотелось. Встреча с улыбающимся парнем и кинокорм ликвидировали аппетит надолго. Бесцельное шатание по маленькой квартирке немного ее успокоило — она взглянула на часы: до его прихода оставалось еще почти два часа. В голове, быстро сменяя друг друга, то появлялись, то исчезали разные вопросы, остававшиеся без ответа:
— Что произошло? Зачем этому «улыбающемуся» надо было приставать ко мне? Почему он спросил о побеге?
Ответов не было. Оставались тревога и беспокойство за него и за себя. Он не пришел ни через два часа, ни потом. Она ждала его всю ночь. Тупо лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
Утром у конвейера напарница тихо спросила:
— Что, не пришел?
Она кивнула головой.
— Значит придет потом, — прошептала напарница и, стараясь ее успокоить, добавила: — Мой тоже бывает не приходит. Он, вообще-то, обязательный, только вот на почве побега сбрендил.
Напарница замолчала и ускорила подачу деталей.
— Он не придет, — прошептала она, и слёзы навернулись у нее на глазах.
Напарница взглянула на нее, остановила конвейер и испуганно прошептала:
— Ну что ты говоришь? Подумаешь, ухажер не явился! Тьфу на него!
— Ты не знаешь, что было вечером, — почти всхлипывая, ответила она напарнице.
— Что было вечером? — тревожно спросила напарница.
Они замолчали. Из каморки медленно вышел инструктор.
— Остановка. Почему? — инструктор пустыми глазами уставился на конвейер.
— Соринка в глаз попала, — заявила напарница и указала на ее влажные глаза.
— Помещение стерильно, соринок нет, — не сводя глаз с конвейера, многотонно произнес инструктор.
— Может, и стерильно, а соринка всё-таки в глаз попала, — возразила напарница.
Инструктор перевел на нее немигающий взгляд.
— Да не у меня! — заволновалась напарница. — У нее.
Инструктор медленно повернулся и с минуту не мигая разглядывал глаза работницы, а она быстро промокнула их платком и тихо сказала:
— Что-то в глаз попало.
— Вы будете работать, — то ли спросил, то ли утвердительно произнес инструктор и включил конвейер.
— Мы будем работать, — тихо ответила напарница и подала ей очередную деталь.
К середине дня они выполнили половину нормы. Когда конвейер замедлил ход, напарница шепотом спросила ее:
— Почему он не пришел?
— Не знаю, — ответила она.
— Как это — не знаешь а говоришь — не придет?
— Потому что меня спросили, предлагал ли он бежать.
— И что ты ответила? — спросила напарница.
— Я сказала, что не предлагал.
— Ну и правильно сделала, — согласилась напарница.
— А твой парень знает, как можно уйти отсюда?
— Парень? — усмехнулась напарница. — Мужик, вот кто он. Уже давно здесь приспособился. Много мест поменял, все манифестации прошел. Наверное, знает. Только не советую с ним связываться: ушлый уж больно.
— А я без тебя и не собираюсь с ним встречаться, — ответила она.
— Ладно, завтра вечером я приведу его, — согласилась напарница.
Сегодня вечером она никуда не пошла — просидела дома. Ночью плохо спала и пыталась в подробностях вспомнить, что он ей говорил о канале: «Войти в канал надо как можно ближе к воротам, но при этом постараться не попасться на глаза смотрящему». Он еще что-то ей говорил, но она тогда не очень поняла, что это означает: «Когда вода начнет греться, надо найти ближайший спуск и отсидеться, и не сразу бросаться вниз — бывает вторая волна».
— Что значит «вторая волна», он не объяснил. А потом куда идти, когда выйдешь из города? Что там? Она не знала. Он об этом не говорил, а может быть, она просто забыла.
Заснула она под утро, и приснился ей сон: он — красивый, уверенный в себе и улыбающийся — протягивал ей руки, а она никак не могла дотянуться до него и никак не могла понять, почему он стоит на месте и не приближается.