— Как там они? Живы ли?
Обойдя дом со стороны палисадника, она вошла во двор. Дедова хата пустовала, окна крест-накрест были забиты досками. На входной двери в скобе торчала палочка, означавшая, что хозяев в доме нет. Она осторожно подошла к теткиному крыльцу и немного обрадовалась: тяжелая дверь была приоткрыта, словно приглашала гостя заглянуть вовнутрь. Нагнувшись, чтобы не удариться о притолоку, она прошла через сени и открыла дверь в горницу. Тетка неподвижно сидела в углу на старой лавке и не мигая смотрела в сторону когда-то выбеленной, а со временем потускневшей и местами закопченной вокруг топки печи. Заслонка печи была снята, и на загнетке в золе стоял давно остывший, черный от копоти чугунок.
— Кто здесь? — тихо спросила тетка.
А она не сразу ответила, остановилась посередине и долго смотрела на родное, но сильно состарившееся лицо.
— Кто здесь? — повторила тетка.
— Это я, тетя, — ответила она, не решаясь двинуться с места.
— Кто это «я»? — снова спросила тетка.
И она догадалась, что тетка плохо видит и не узнаёт ее. Подойдя ближе, она погромче ответила:
— Это я, тетя. Я вернулась.
Тетка повернулась лицом в ее сторону, приподняла правую руку, как будто приглашая гостью подойти поближе.
— Я вернулась насовсем, — повторила она.
У тетки задрожали губы, и она закрыла глаза.
— Насовсем, — повторила тетка. — Вот и хорошо, вот и хорошо, — и она промокнула тыльной стороной ладони влажные глаза.
— Всё будет хорошо, так говаривал дедуля, — продолжила тетка. — Не дождался.
— Всё будет хорошо, — повторила она вслед за теткой и обняла ее за плечи.
— Счастливый конец. Как просили, — произнес Откин.
— Счастливый, но грустный, — добавила она. — Грустный, потому что потери.
— Да, потери, — согласился Откин. — Потому что счастье без потерь не бывает.
— А что же на это скажут наши соседи? — спросила она.
— Соседи, кажется, заканчивают свой ужин. Рассчитываются, — ответил Откин. — Может быть, и нам пора?
— Да, и нам пора, — согласилась она.
— Я вас провожу, — предложил он.
— Это не обязательно, — ответила она. — Мне тут недалеко.
— Тем более, — отреагировал он. — Значит, я вас долго утомлять своим присутствием не буду. Заодно отвечу на ваш вопрос.
— Хорошо, — согласилась она.
Они вышли в темную весеннюю ночь. Яркие фонари освещали аллеи. В скором времени они покинули парк и оказались у ближайших домов, прошли по тротуару во двор и остановились у входной двери.
— Я здесь живу, — сказала она. — Это мой дом.
— Да, — ответил он. — Я думаю, что большой даме окончание рассказа понравилось бы, может, еще дедуле, а остальным — не знаю. С остальными очень сложно.
— Вы не хотите зайти ко мне на чашку кофе или чая? — спросила она.
Он не сразу ответил. Сначала внимательно посмотрел ей в глаза, потом куда-то в сторону, словно искал нужные слова где-то не здесь.
— Вы простите меня. Но у меня завтра очень сложный день. Может быть, потом? Как-нибудь в другой раз.
— Хорошо, — неожиданно весело ответила она. — В другой раз, так в другой раз. Прощайте, — и скрылась за массивной дверью.
Он минутку постоял у входа, оглядел ярко освещенный двор, посмотрел вверх, пытаясь разглядеть звёзды, но из-за яркого света ничего не увидел, поднял воротник пиджака и зашагал к дому. На завтра у него действительно была назначена важная встреча.
Молодой начальник сидел за столом и внимательно читал какую-то бумагу.
— Значит, рифмуете? — оторвавшись от чтения, спросил он пожилого мужчину, почти старика, сидевшего на месте посетителя.
Посетитель скромно кивнул головой.
— Здесь сказано, что вы еще и пишете, то есть сочиняете прозу? — снова спросил начальник.
Посетитель еще раз кивнул головой. Начальник вновь углубился в чтение бумаги.
— А знаете, реклама — очень важная штука, — произнес начальник. — Мы здесь востребованы. Рынок развивается, и мы тоже.
Посетитель молчал. Он внимательно слушал и украдкой разглядывал обстановку кабинета. Начальник окончательно оторвался от чтения и пристально взглянул на посетителя.
— Откин — это ваша фамилия или псевдоним?
— И то, и другое, — тихо ответил посетитель.
— Да? А впрочем, это не имеет особого значения, — произнес начальник. — Вы можете что-нибудь зарифмовать… ну, скажем, завтра к утру? Тогда бы мы могли завтра и решить вопрос о контракте.
— Я могу попробовать это сделать прямо сейчас, — ответил посетитель.