— Как конец? — затараторили подружки. — А что дальше-то с ними было? Расскажи, дедуля, пожалуйста?
— Дальше-то всё просто было, — ответил дед. — Девок этих отправили к дальним родственникам в деревню верст за тридцать отсюда будет. Парнишка выправился. Здоровье поправил, работал как все, только седина никуда не делась. Его парни иногда лунем звали, да он не обижался. А деревня вся решила на то болото более не ходить, и долго не ходили, пока случай не забылся.
— А вот здесь наш шалашик был, — Юста указала на полянку меж двух яблонь. — Одичало всё, — добавила она, срывая яблоко. Откусила небольшой кусочек. Горько-сладковатая мякоть на вкус была неприятна. — Одичал сад, — повторила она.
Крео в знак согласия кивнул головой:
— Всё дичает, если не ухаживать.
— Некому ухаживать, — вздохнула Юста. — Нет деревни, одни камни от фундаментов остались. Лешие и черти ушли, а за ними и люди.
— Это как в сказке? — удивился Крео.
— Дедуля мой говорил, что нечистая сила от электричества ушла, а теперь вот и людей нет.
— Интересно, — ответил Крео и после паузы добавил: — Не живут люди без сказок и легенд. Не получается так жить. Скучно. Без прошлого скучно. Вот, послушай, — и он прочел:
— Да, без прошлого скучно, но с прошлым иногда так грустно, — сказала Юста. — Мне иногда кажется, что молодые грустными не бывают. Всё им смешно. Я себя вспоминаю в том возрасте: всё-таки мы были хоть чуточку не такими.
— Брось ты это сравнивать! — ответил Крео. — Всё повторяется по кругу. Мы по молодости были веселыми — веселуха повсюду была. Так же сейчас и у новых молодых. Вот ты вспоминаешь деда. Так он, я думаю, веселым был даже в возрасте.
— Да, ты прав. Он даже о войне одни курьезы рассказывал, — ответила она.
— Всё движется по кругу. Мы уходим и возвращаемся и бесконечно что-то ищем, находим, и снова теряем, и опять ищем…
Они прошлись по еле заметной тропке посередине бывшей деревенской улицы, ненадолго задерживаясь у тех мест, где когда-то стояли дома. Юста вспоминала деда, соседей, подружку, с которой когда-то бежала вниз к озеру. В полуденную жару они бросались в прохладную воду. Плыли, фыркая, подальше от берега и останавливались на глубине. Работая руками, висели столбиками в прозрачной воде и любовались зеленью леса, вплотную поступившей к зеркалу большого озера.
Он спросил ее:
— О чём ты думаешь?
— О прошлом, — ответила она.
— О прошлом, — повторил он. — Да, о прошлом думать хорошо, но оно уже ушло.
— Да, ушло, — согласилась она.
Некоторое время они шли молча. Тропинка совсем потерялась. Пора было возвращаться.
— Заросло всё, — сказал он.
— Да, — ответила она. — А когда-то жили люди. Шумели, веселились. Теперь тишина и покой. Нет домов, нет людей. Вечный покой.
— Может быть, и вечный, — согласился он и спросил: — Может, назад пойдем?
— Сейчас постоим и пойдем, — ответила она. — Как тихо. Ты слышишь?
— Что? — спросил он.
— Ты слышишь тишину?
— Да, слышу, — ответил он.
— Почитай мне что-нибудь свое, — попросила она.
Он обнял ее за плечи, наклонился к самому уху и тихонько, почти шепотом, прочел: