— Нет, я здесь впервые, — ответил он. — Друзья в редакции посоветовали — сказали, что нам понравится. Да и кухня, говорят, здесь великолепная.
Принесли шампанское и легкие закуски. Они, пожелав друг другу счастья и здоровья, немного выпили.
— Это тебе, — он достал маленькую коробочку, открыл ее. — С днем рождения, дорогая! Я люблю тебя, люблю мою самую красивую девочку на свете — Юсту.
Великолепное колечко с блестящим камешком удачно разместилось у нее на безымянном пальце.
Минут через тридцать появились оркестранты, и легкая неназойливая мелодия разлилась по залу.
— Мы потанцуем? — спросил он.
— Обязательно, — ответила она.
Парочку танцев они, прижавшись друг к другу, покачались в такт медленным мелодиям. Он шепнул ей на ухо:
— Мы будем когда-нибудь мужем и женой?
— Когда-нибудь будем, — ответила она, — если только ты не посадишь меня дома.
Они вернулись к своему столику.
— Юстинка, я понимаю, что тебе нужно какое-то занятие. Ты не можешь ничего не делать, но это твое общение с криминалом, мне кажется, не для тебя, такой тонкой и изящной женщины. — Он отпил немного шампанского и продолжил: — Мы можем подумать о смене твоего занятия. Ты можешь работать… ну, скажем, юристом в какой-либо фирме. Вот, к примеру, наш юрист всё время занят нашими редакционно-издательскими разборками.
— Да, конечно, подумаем, — весело ответила она и, чуточку покачавшись в ритме новой мелодии, спросила: — Как ты думаешь: почему меня назвали Юстой?
— Ты же знаешь ответ. Родители твои увлекались, наверное, справедливостью.
Домой они вернулись уже за полночь.
— Ты спишь? — шепотом спросила она.
— Угу, — сквозь сон ответил он.
— Я совсем не верю, что она могла это сделать.
— Кто «она»? — переворачиваясь на другой бок, спросил он.
— Пуэла, кто же еще! — недовольно прошептала она.
— Ага, — сказал он, зевая. — Мы еще можем поспать? Или…
— Ты не хочешь меня понять? — с обидой прошептала она. — У меня завтра встреча с ней, а я не знаю, как себя вести.
— Успокойся, — уже почти проснувшись, произнес он. — Это дело с генералом тебе надо завершить компромиссно. Ты же сама говорила, что руководство всё расставило по своим местам. Тебе осталось это всё подтвердить.
— Подтвердить, — повторила она. — А вот подтвердить-то и не хочется. Ты совсем не хочешь мне помочь. Не хочешь? Правда, не хочешь?
— Хорошо, — ответил он. — Я хочу тебе помочь. Но как я могу это сделать? Вместе с тобой допросить эту несчастную женщину? Смешно!
— Да, смешно. Но мне-то не до смеха, — ответила она, поднялась с постели и прошлепала на кухню.
Он посмотрел на часы — до подъема оставалось всего лишь полчаса.
Она сидела напротив Юсты, и ее опустошенный, ничего не выражающий взгляд остановился где-то сзади за Юстой, на шершавой, некрашеной бетонной стене.
— Я могу закурить? — сухо спросила она.
— Да, конечно, — Юста протянула ей пачку дорогих сигарет и изящную зажигалку.
— Нет, спасибо, я свои, — она достала откуда-то из-за пазухи размятую, без фильтра сигарету и закурила.
Ее равнодушный взгляд немного оживился, и она наконец-то обратила внимание на Юсту.
— Вы новый следователь? — спросила она, выпуская клубы едкого дыма.
Юста, внимательно рассматривая подозреваемую, ответила:
— Да, мне поручили ваше дело.
Перед ней в метре от стола сидела уже немолодая женщина. Неухоженное лицо ее, с явно заметными морщинами и характерными складками в уголках губ, придавало ей угрюмый и серый вид человека, прожившего непростой отрезок жизни. Когда-то темные густые волосы теперь выглядели поблекшими, с проступающей проседью у висков. Зачесанные назад и перехваченные в узел на затылке, они изображали примитивную, простую прическу, которую, как правило, носят профессиональные уборщицы.
— Вы можете сделать заявление. У вас есть возможность что-то добавить или… — Юста осторожно подбирала нужные слова, — или изменить свои показания.
Женщина молчала. Взгляд ее снова стал равнодушным, и казалось, что все мысли ее были где-то далеко отсюда.
«Мне надо как-то ее расшевелить», — подумала Юста. Она досконально изучила дело. Сухие строчки протоколов допросов, осмотра места происшествия и обысков говорили только одно: эта женщина виновата.
— Пуэла, вы раскаиваетесь в содеянном? — Юста решила как-то соригинальничать, дабы вывести эту мрачную женщину из оцепенения.
Пуэла, видимо, услышав свое имя, перевела взгляд со стены на Юсту и несколько секунд пыталась понять, что от нее хотят.