Он записал третью строку, но не сразу. Сначала появилось последнее слово — «отпускай» (оно рифмовалось с «допускай»), а затем и вся строка: «Заботы просто отпускай».
И в конце четвертой строки сами собой появились два слова: «играют дети». Он попробовал последнюю строчку изобразить вот так: «Смотрите, как играют дети».
Прочитав всё четверостишие, он исправил слова «смотрите, как» на «вот посмотри» и полностью составил вторые четыре строчки:
«Пора закругляться. Надо усилить тему игры и заканчивать, — подумал он. — Большие тексты при входе в контору читать не будут», — и уверенно записал первую строчку финала: «Игра — вот способ выжить нам». Вторая строчка, как усиление первой, сложилась легко: «В ней наша сила и спасенье».
Рифмы приходили быстро, и он сразу же записал оставшиеся две строчки:
Он прочёл всё с самого начала. «Для конторы неплохо, — решил он и оставил исчирканный листок на столе. — Надо позаботиться о лицензии. Но этим я займусь завтра».
А там он рисовал плакаты, политически правильные и полезные для службы. В середине второго года службы неожиданно пригодился его навык — рисовать, писать плакатные тексты и оформлять стенгазеты.
«Пограничник, ты идешь в наряд — будь бдителен!» — такие и подобные тексты он старательно выводил кистью на металлических листах, которые устанавливались в нужных местах во дворе заставы. Начальникам нравился его стиль — строгий и правильный, соответствующий военному порядку.
Теперь, ближе к дембелю, его хозработы заключались только в рисовании. Он писал изречения знаменитых людей и обычные утилитарные надписи, такие как «Место для курения». А когда он нарисовал два больших значка — «Отличник-пограничник» и «Отличник Советской армии» — и пристроил их снаружи при входе на заставу, у старшины появилась грандиозная идея. Он настолько проникся уважением к способностям рисовальщика, что, взъерошив усы, произнёс:
— Давай-ка нарисуем на стене на всю высоту здания доблестного пограничника.
Предложение старшины нисколько не смутило его. Есть команда — соображай, как ее выполнить, к тому же старшина добавил такие сладкие для «деда» слова:
— Это тебе дембельское задание.
«Дембельское задание» — эти два слова какую хочешь силу придать могут, хоть горы сворачивай, а тут всего лишь погранца высотой в два этажа нарисовать! Размеры фигуры, надо сказать, несколько смущали: высота в два этажа — это не буковки на плакатиках выводить. Это, может, и леса строительные придется возводить.
Строительные леса он решил не сооружать, а воспользоваться высокой лестницей, что значительно ускоряло творческий процесс.
Для начала стоило обдумать план своих действий. Он довольно долго со всех сторон рассматривал кирпичную стену, и постепенно картина грандиозного погранца стала вырисовываться, да и пограничные газеты и журналы были под руками. Образцы нарисованных погранцов в них имелись. Одна проблемка осталась: чем контуры наносить? Карандаш не годился — штрихи от него слишком тоненькие, издалека не видны. Раздобыл он древесные угольки из топки кочегарной, чиркнул по кирпичу — годится, черный штрих издали хорошо заметен. В общем, за час план работы созрел: ставим лестницу, не спеша наносим контуры по кирпичам, вниз каждый раз спускаемся и со стороны глядим, как оно выходит. А уж потом по контуру создаем монументальное панно — пограничника со строгим лицом, но без собаки. Собаку он решил не изображать — возни много, а толку мало. Краску изведешь, а породу всё равно не поймаешь. Собака — она не человек: схематично покажешь — юморно получается, а всю в деталях изобразишь — со стилем погранца не увяжется. Погранец-то строгим должен быть, стилизованным под плакат.
Длиннющую лестницу он волоком еле-еле притащил и понял: «Рисовать-то что, а вот лестницу поднять одному — это покорячиться надо». Помощников звать не хотелось — все при делах, да и дембельская работа требовала уединенного сосредоточения.
Слово «дембельское» на заставе имело особенный смысл. В нём концентрировались все чувства и сокровенные желания погранца, всё его стремление к радостному возвращению после службы домой. Дембельские сапоги — особенные: яловые, голенища проглажены горячим утюгом, подогнаны под икры, чтобы не болтались, отрихтованы симметричной гармошкой и крайне бережно эксплуатируются в последние месяцы службы. Дембельская форма готовилась заранее, ушивалась вручную по фигуре. Погоны с твердыми прокладками, немного неуставные, снисходительно дембелю разрешались. А дембельские мелочи, как то блокнот, ручка, календарик и прочие штучки, были наготове еще месяца за четыре до увольнения.