Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) в юности рисовал и желал стать художником, имел для того все данные и даже начал учиться, но совесть диктовала служить народу, быть полезным людям – и он выбрал медицину, и какую красивую прожил жизнь! Теперь же навязывают профессию родители, общественное мнение, мода, а тянуть скучную лямку предстоит самому, помирая от тоски и утешаясь изнурительными развлечениями.
Постылая работа ведет к преждевременному душевному одряхлению: сколько людей еле влачатся по жизни, мечтая о пенсии. Если профессия согласуется с внутренней потребностью, меньше устаешь и не болеешь, а кто в юности последовал чужой воле, тем всю жизнь владеет неуверенность, тревога, брюзгливость, склонность к депрессии и прочим нервным болезням – таким человек скорей всего пойдет и в старость, ничего не изменится.
Афинский правитель Солон (635 – 559 до РХ) навеки оставил по себе память как мудрейший законодатель; один из его законов гласил: «Если отец не научил сына никакому делу, то такого отца такой сын не обязан содержать в старости». У нас немало чрезмерно богатых личностей, избалованные отпрыски которых, взрослея, ожидают от жизни наслаждений, а от окружающих восхищения; они получают к совершеннолетию квартиру, к свадьбе автомобиль, ни в чем не знают отказа и что, благодарны? Именно они оказываются порой несчастнее всех: не имея стимула к активной, осмысленной деятельности, погружаются в наркотики, пьянство и прочие способы забвения. Может случиться, родитель умрет или разорится, а они привыкли ко всему готовому и не научены противостоять противным ветрам и отвечать требованиям реальности.
Запад то и дело сотрясают общественные движения, связанные с новейшими теориями в области психологии и педагогики; последние эксперименты с углублением в «самооценку»[52] породили поколение яппи, лишенное идеалов, озабоченное лишь утверждением собственной персоны за счет престижа и денег, уверенное в полном праве обладать всем лучшим на свете. Эта болезнь распространяется в геометрической прогрессии и в нашем отечестве: мы то и дело сталкиваемся с людьми, которые демонстративно пребывают внутри своего эгоизма и уже не способны выйти за рамки единственного интереса – к самому себе; они входят в наш дом с экрана телевизора, красуются на обложках журналов, встречают нас на работе и в собственной семье; нарциссы, не заботясь о будущем, взращивают подобных себе нарциссов.
«Не ладится, не получается, не везет», жалуются многие, пеняя, конечно, на обстоятельства, начальство, окружение. Один психолог практикует простенький тест: предлагает клиенту описать свои желания, вообразив идеальное для себя жизнепровождение; и вот люди, мечтающие о таких профессиях, как писатель, артист, художник, врач, рисуют голливудские картинки: сказочные путешествия, золотые пляжи, роскошные отели, поклонники, автографы и прочие атрибуты успеха; фантазии эти, не имеющие никакого отношения к избираемой профессии, выявляют подлинные устремления, с которыми, разумеется, достичь чего-то путного вряд ли удастся.
Самое лучшее для человека – вовремя научиться чему-нибудь конкретному, какому-то делу, которое выгодно для себя – прокормит – и полезно для других; тогда не пропадешь, если вдруг не сбудутся мечты о высоком предназначении, всеобщем признании и великой славе. Гете настраивал молодого Эккермана «сколотить себе состояние, которое никогда не иссякнет»; он имел в виду изучение языков и литературы. Кант говорил: «работа – лучший способ наслаждаться жизнью». Ирина С. отвергла институт, чтоб поскорее обрести самостоятельность: закончила медучилище, потом курсы кройки и шитья, подрабатывала то уколами, то швейными заказами, денег хватало. Правда, теперь время от времени ее одолевает чувство вины: музыкальную школу бросила, высшее образование получили другие, так и осталась в ранге «обслуги», а кабы не лень, и замуж вышла б за другого, и не осталась бы одна под старость лет.
Вера О. страдает от матери-тирана, вспоминает бабушку которая точно так же непрестанно делала свои замечания, неужели я буду такой же? Сейчас медицина склонна ставить под сомнение что угодно, но не наследственность, законы которой непреложны. Обречена ли Вера? Нет, ответила крестная, если будешь следить за собой, исповедоваться, если станешь жить в Церкви; «идеже хочет Бог, побеждается естества чин»; благодатью Божией изглаживаются детские травмы, психологические изъяны, преодолеваются дурные наклонности. Одна угрюмая женщина, всегда считавшая себя обиженной и несчастной, в сорок лет по настоянию терпеливой подруги открыла Евангелие и, роняя слезы, ликовала: «Христос был одинок! Все от Него отвернулись, все покинули Его, я теперь понимаю, почему стоит страдать…».