«Сколько людей я изолировал, когда локализовал ту вспышку бруцеллеза в Аргентине? Скольких утопил в Тонкине, когда отрубил подачу энергии к дренажным колодцам?»
Раньше Ахилла никогда не беспокоила необходимость. По крайней мере не так. «Элис и ее шпильки насчет мира в черно‑белом цвете. Чушь какая. Я вижу серый, миллионы оттенков серого. Я просто знаю, как выбрать самый светлый».
Теперь уже нет.
* * *
Дежарден мог точно сказать, когда все изменилось, почти до секунды: когда он увидел глубоководный скаф и кабину, сконструированную для низких высот, – как они, падая, слились в отчаянном объятии.
То был не коммерческий подъемник на обыкновенном рейсе: Дежарден проверил записи. Официально в эпицентре Большого Толчка никто не терпел катастрофы, потому что – официально – там никого не было. Транспорт послали в самое пекло втайне, а потом сбили.
Одно и то же ведомство не могло совершить оба действия, это не имело смысла.
Значит, тут пересеклись интересы противоборствующих сторон. Похоже, возникло глубокое разногласие насчет того, что же является общим благом (или «интересами Темных Властелинов», ибо, по словам Джовелланос, именно их на самом деле оберегал Трип). Кто‑то в бюрократической стратосфере, кто‑то, знавший о Бетагемоте гораздо больше Дежардена, попытался эвакуировать рифтеров перед землетрясением. Похоже, эти неизвестные посчитали упреждающее убийство неоправданным.
А кто‑то другой их остановил.
На чьей стороне работала Роуэн? И кто был прав?
Ахилл ничего не рассказал Джовелланос о скафе. Он даже, как мог, забыл о нем сам, стараясь воспринимать все спокойно и просто, не сводил глаз с мыши в руках, пока огромный кит на горизонте не превратился в размытое, почти невидимое пятно. Но Дежарден знал: долго такую информацию не удержать; рано или поздно они все сами вычислят, найдут какую‑нибудь комбинацию из показателей расстояния, влажности и кислотности, которая укажет на захватчика. Однако это могло произойти еще не скоро. Корпы работали со старыми данными, образцами с загаженных промышленными отходами верфей, где область потенциального проникновения ограничивалась максимум тремя или четырьмя гектарами. Одно только соотношение сигнала и помех должно было задержать их минимум на несколько недель.
Но для того, чтобы заметить плацдарм длиной в десять километров, большого разрешения не нужно. Дежарден не поднимал глаз, и кит на горизонте врезался прямо в него.
Мандельброт стояла в дверях и потягивалась. Когти выскочили из ножен, словно крохотные ятаганы.
– А вот у тебя не было бы никаких проблем, – сказал Дежарден. – Ты бы сразу выбрала максимальный ущерб, да?
Кошка замурлыкала.
Ахилл закрыл лицо ладонями.
«И что мне теперь делать? Самому во всем разобраться?»
С неожиданным удивлением он вдруг понял, что подобная перспектива уже не кажется ему такой уж абсурдной.
АПТЕКА
– Амитав.
Тот вздрогнул, проснувшись. Укрытый покрывалом скелет на песке. Серый и еле заметный в предрассветном сумраке, горячий и светящийся в инфракрасном спектре. Запавшие глаза излучали ненависть на всех волнах с того момента, как открылись.
Перро встретила его взгляд, паря в трех метрах над пляжем. Вокруг попросыпались сытые беженцы и сразу отошли в стороны, оставив Амитава в центре пустого круга.
Несколько других – подростков в основном, не таких здоровых на вид, как остальные, – остались поблизости, разглядывая «овода» с нескрываемой подозрительностью. Перро даже моргнула внутри шлемофона: прежде она никогда не видела на Полосе столько враждебных лиц.
– Как мило, – тихо произнес Амитав. – Просыпаешься, а над головой висит огромный круглый молоток.
– Извини. – Она отвела бота в сторону, покачав триммером в знак механического приветствия (а потом задумалась, заметил ли старик хоть что‑нибудь своими обыкновенными человеческими глазами). – Это я, Су‑Хон.
– А кто еще‑то может быть? – сухо пробормотал палочник, поднимаясь на ноги.
– Я...
– Ее тут нет. Я ее уже давно не видел.
– Знаю. Я хочу поговорить с тобой.
– Ага. И о чем? – Индус зашагал вдоль берега. Его...
... друзья ? Апостолы ? Телохранители ?..
...отправились было следом. Амитав жестом приказал им идти прочь. Перро отдала «оводу» команду не отставать от беженца; поле зрения сузилось до вида с кормовой камеры. По другую сторону в блеклых сумерках принялись шевелиться и ворчать анонимные свертки – люди, в позе зародыша лежащие на термопене, обернувшись в теплосберегающую ткань.