– Уж серы‑то у нас в избытке, Элис.
– Ну да, сейчас ее полно. Мы даже газы ей пускаем, нам лень даже подсчитать рекомендованную ежедневную дозу. Но вот этот, как его, Бетагемот, ему сера нужна больше, чем нам. И он быстрее размножается, быстрее жует, и поверь мне, Кайфолом, через пару лет серы станет не хватать, а эта дрянь оккупирует весь рынок.
– Да это просто... – Соломинка всплыла на поверхность разума, и Ахилл за нее ухватился: – Почему ты так уверена? С чего? Ты же думала, что у тебя даже данных для работы не хватает.
– Я ошибалась.
– Но... ты же говорила, нет фосфолипидов. Нет...
– У него нет этих веществ. И никогда не было.
– Что?
– Он простой, настолько простой, что, черт возьми, почти неуязвим. Нет двухслойных мембран, нет... – Джовелланос взмахнула руками, словно сдаваясь. – Да, я действительно думала, что они нахимичили с образцом, чтобы я не украла промышленные секреты. Может, даже отфильтровали какие‑нибудь вещества, каким бы глупым это ни казалось. Корпы и тупее штуки выкидывают. Но я ошибалась. – Она нервно провела пальцами по волосам. – Все было на месте. Все. И знаешь, почему, как мне кажется, они все‑таки нахимичили с образцом? Боялись того, что эта штука может выкинуть в первозданном виде.
– Блин. – Дежарден внимательно рассматривал бусины, вращавшиеся на экране. – Значит, мы или остановим эту хрень, или будем есть из циркуляторов Кальвина всю оставшуюся жизнь.
Глаза Джовелланос светились, словно кристаллы кварца.
– Ты так ничего и не понял.
– А что еще мы можем сделать? Если он подрежет всю биосферу на корню, если...
– Ты думаешь, дело в защите биосферы? – закричала она. – Думаешь, им не наплевать на гибель окружающей среды, если можно синтезировать себе путь из пропасти? Думаешь, они запустили такую процедуру зачистки, чтобы защитить дождевые леса?
Ахилл уставился на нее.
Джовелланос покачала головой:
– Кайфолом, эта штука может проникать прямо в наши клетки. Циркуляторы Кальвина – ерунда. Серные добавки не помогут. Ничего из того, что мы принимаем внутрь, до метаболизма пользы не приносит – и что бы мы ни съели, как только оно проникнет сквозь клеточную мембрану... там уже Бетагемот, прямо в первых рядах. Нам уже повезло больше, чем мы того заслуживаем. Конечно, здесь он не столь эффективен, как в гипербарических условиях, но это значит лишь то, что местные могут побить его в девяноста девяти случаях из ста. И...
И кубики все катились и катились и в сотый раз приземлились прямо на берегу Орегона. Дежарден понимал расклад: при достаточных количествах микробы сами устанавливают правила. Теперь под солнцем появилось место, где Бетагемоту не нужно подстраиваться под чей‑то еще мир. Он создавал свой собственный: триллионы микроскопических преобразователей уже работали в почве, меняя кислотный и электролитный баланс, лишая преимуществ местных жителей, столь прекрасно приспособленных к тому, как все развивалось раньше...
Перед Ахиллом разворачивались все катастрофы, которые он когда‑либо видел, вместе взятые, очищенные, низведенные до голой сущности. Хаос разразился, и, возможно, его уже было нельзя остановить: маленькие пузыри вражеской территории станут разрастаться вдоль берега, потом на континенте, а затем по всей планете. В конце концов ситуация достигнет критической точки, кратковременного равновесия, представляющего интерес для теоретиков, когда пространство внутри и за пределами пузырей станет равным. А мгновение спустя Бетагемот вырвется наружу, превратится в новую норму, обступающую со всех сторон сужающиеся на глазах ниши какой‑то иной, уже никому не нужной реальности.
Элис Джовелланос – бунтарка внутри Системы, лицо безликих, непоколебимый защитник прав личности – смотрела на Дежардена с гневом и страхом в глазах.
– Любыми средствами, – сказала она. – Любой ценой. Или у нас точно больше не будет работы.
НАДВИГАЕТСЯ БУРЯ
«Он что‑то знает, – подумала Перро. – И оно их убивает».
Не только Су‑Хон управляла «оводами» на Полосе, но, кажется, лишь она заметила палочника. Даже упомянула его мимоходом в разговоре с коллегами, однако встретила спокойное равнодушие; на Полосе тусовались одни безмозглые, это было стадо, за которым приглядывали вполглаза. И кому взбредет в голову с этими скотами общаться? Для развлечения они слишком скучные, для восстания – слишком смирные, а для действий – слишком слабые, даже если этот Амитав и в самом деле задумал взбаламутить им мозги. С функциональной точки зрения, обитатели Полосы практически невидимы.