В основании челюсти что‑то хрустнуло. Кларк покачнулась. Теплая соленая жидкость залила рот. Через секунду последует боль.
Но пока ее охватил неожиданный, парализующий страх из начала времен, внезапно возродившийся.
«Нет, – подумала она. – Ты сильнее его. Он никогда не был таким сильным, как ты, да ты ни секунды больше не должна мириться с этой сволочью. Преподай ему урок, который эта мразь не забудет никогда: просто вонзи дубинку ему в живот и смотри как он взор...»
– Лени, нет! – закричала Трейси.
Отвлекшись, Кларк посмотрела в сторону.
В голову, сбоку, ей врезалась гора. Почему‑то дубинки в руке больше не было: та по сумасшедшей параболе полетела прочь, а мир закрутился неудержимой спиралью. Грубый деревянный пол хижины встретил лицо Лени занозами. В какой‑то неизмеримо далекой части вселенной девочка кричала: «Папа».
– Папа, – пробормотала Кларк распухшими губами. Прошло столько лет, но он все‑таки вернулся. Как оказалось, ничего так и не изменилось.
* * *
«Это моя вина, – отрешенно подумала она. – Я сама напросилась».
Если бы ей позволили хоть один момент своей жизни прожить заново, она знала: все бы пошло как надо. В этот раз Лени не выпустила бы дубинку, заставила бы его заплатить, «прямо как того копа в Саут‑Бенде его‑то я достала как у него тело взорвалось суп ошметками да кровавый позвоночник скрепляющий две половинки он‑то наверное любил давить на людей и глянь как мало осталось когда надавили на него ха‑ха...».
Но это все было тогда. А теперь огромная грубая рука схватила ее за плечо и перевернула на спину.
– Психованная дрянь! – ревел монстр. – Ты тронула мою дочь, и теперь я тебя убью!
Он протащил ее по полу и ударил о стену. Девочка кричала где‑то в отдалении, его родная кровь, но, разумеется, ему было плевать, он лишь хотел...
Лени извернулась, скорчилась, следующий удар пришелся уже в плечо, и тут она неожиданно высвободилась, открытая дверь возникла прямо перед ней, и вся эта темнота за порогом, безопасность, «монстры в темноте не видят, но я вижу...».
Она обо что‑то споткнулась, упала, но не остановилась, удирая, словно краб, у которого оторвали половину ног, а папочка орал и грохотал, мчался за ней по пятам.
Лени, оттолкнувшись рукой от земли, что‑то нащупала...
«Дубинка она улетела сюда а теперь она у меня есть я ему покажу...»
...но не показала. Лишь схватила ее и понеслась прочь, Кларк чуть ли не рвало от страха и собственной трусости, она ринулась в объятия ночи, где луна окрасила мир в яркий серебряно‑серый цвет. Прямо к озеру, забыла даже запаять лицевой клапан, пока весь мир не превратился в брызги и лед.
Вниз, царапая воду, как будто та тоже превратилась во врага. Не прошло и нескольких секунд, как показалось дно, в конце концов, это было всего лишь озеро, ему не хватало глубины, далеко не убежишь, а папочка выйдет на берег и дотянется до нее голыми руками...
Лени билась о придонный ил. Вокруг клубился раскисший от воды мусор. Она атаковала камень днями, годами, а какая‑то отдаленная ее часть качала головой, дивясь собственной глупости.
Наконец не осталось сил даже на панику.
«Я не могу здесь сидеть».
Челюсть не двигалась, сустав опух.
«В темноте у меня есть преимущество. Пока не наступит день, из хижины он не выйдет».
Рядом лежало что‑то гладкое, искусственное, почти скрытое осевшим илом. Дубинка. Наверное, уронила ее, когда запечатывала капюшон. Лени засунула инструмент обратно в ножны.
«Правда, в последний раз особого толку от нее не было...»
Кларк оттолкнулась от дна.
Вспомнила, что на стене хижины висела старая топографическая карта с другими домиками, разбросанными вдоль маршрута патруля лесопожарной службы. Скорее всего, большую часть времени они пустовали. Один располагался на севере, рядом с – как там его – Найджел‑Криком. Лени могла сбежать, оставить монстра далеко позади.
«...и Трейси...
Боже мой. Трейси».
Она вырвалась на поверхность.
Рюкзак лежал на берегу там, где Кларк его бросила. Хижина припала к земле на дальнем конце лесосеки, дверь ее была плотно закрыта. Внутри горел свет; шторы задвинули, но по бокам просачивалось яркое сияние, видное даже без линз.
Лени поползла прочь от озера. От возвращения к привычной гравитации каждый орган в теле заболел по‑разному. Но ей было все равно, она не сводила глаз с окна. До дома было слишком далеко, и она не могла увидеть, как отошел край шторы, совсем немного, только чтобы украдкой посмотреть наружу. И все увидела.
Трейси.
Кларк не спасла ее. Еле сумела уйти сама, а Трейси... Трейси по‑прежнему принадлежала Гордону.