Кен моргнул:
- Что?
Девчонка плюнула кровью прямо ему в лицо и дерзко уставилась пустыми белыми глазами.
«Да, – подумал Лабин, – может, из тебя и вышел бы какой‑то толк».
И сломал ей шею.
* * *
Все это тревожило. Он понятия не имел, что бывшая напарница успела прославиться.
Кен решил поискать «Лени Кларк» в Водовороте. Тот закашлялся и посоветовал сузить поиск: по предыдущему запросу вышло пятьдесят миллионов ссылок.
Кен приступил к исследованию.
Кларк была анархисткой. Освободительницей. Модным символом. Ангелом‑мстителем, поднявшимся из глубин океана, дабы сровнять с землей систему, которая надругалась над ней и превратила в жертву. Кларк имела последователей; пока только в Н'АмПацифике, но молва о ней распространялась. Орды недовольных, беспомощных людей нашли человека, которого могли понять, такую же жертву, женщину с непроницаемыми глазами, научившуюся давать отпор. Правда, кому именно, согласия не было. Какой армии? Ни шепота. Кларк была русалкой. Кларк была мифом.
«Лени мертва», – напомнил себе Лабин, но ни одна из найденных им ссылок этого не подтверждала.
Может, Кларк все‑таки сумела спастись. Энергосеть обещала эвакуировать «Биб». Лабин тогда, как и все, подумал, что их обманывают. А Лени единственная решила остаться и проверить.
«А если выбрались вообще все? Может, что‑то случилось, когда я ушел...»
Он запустил поиск по остальным: Элис Наката, Майкл Брандер... Джуди Карако, для полноты картины. Водоворот знал многих людей с такими именами, но ни один из них не имел статуса Кларк. Кен прогнал тот же список через Убежище: результаты вышли более однородными, данные повыше качеством, но суть осталась прежней.
Только Лени Кларк. Нечто с ее именем заразило весь мир.
– Лени Кларк жива, – прошептал голос в ухе.
Лабин узнал его: один из стандартных бесплотных
подсказчиков, которые являются из Убежища в ответ на запросы пользователя. Кен с удивлением взглянул на экран. Никаких команд он сейчас не вводил.
– Это почти точно, – продолжил голос, далекий, лишенный всякой интонации, как будто он говорил сам с собой. – Лени Кларк жива. Температура и соленость в пределах нормы.
Он замолчал.
– Ты – Кеннет Лабин. Ты тоже жив.
И оборвал связь.
* * *
Анонимность. В ней заключался весь смысл.
Лабин знал нормы обслуживания в «Ридли» и в других подобных заведениях, незаметно для других разбросанных по всему миру. Здесь не сканировали сетчатку, не распознавали лиц. Хозяев заботило только одно: клиент не должен никому причинять вреда. В колбах из матированного стекла на четырнадцатом этаже царило равенство. Каждый становился никем. И все‑таки кто‑то в Убежище назвал его по имени.
Кен уехал из Санта‑Круса.
В Монтерее находился еще один безопасный шлюз – в Пакард‑Тауэр. В этот раз Лабин действовал наверняка и подключился к терминалу через три отдельных запястника, соединенных по цепочке и закодированных последовательностями с разными начальными числами. Он снова начал поиски Лени Кларк, аккуратно выбирая ветви запросов, не повторяя пути, пройденного в предыдущий раз.
– Лени Кларк сейчас в движении, – задумчиво произнес отдаленный голос.
Кен запустил процедуру отслеживания.
– Кеннета Лабина видели в Севастополе, – заметил голос. – Согласно недавним отчетам, за прошедшие восемьдесят четыре часа его заметили в Уайтхорсе и Филадельфии. Лени и Лабин вышли на путь воздаяния. Тебе так сильно нравятся аллитерации?
«Очень странно», – подумал Лабин.
– Мы ищем Лени и Кенни, – продолжил голос. – Мы хотеть переместить и распространить обоих в новое окружение с приемлемым уровнем солености, оно напрямую зависит от температуры в уже изученных природных условиях. Любишь ли ты рифмы?
«Это нейросеть, – догадался Кен. – Тюринг‑приложение. Может, гель».
Что бы с ним ни беседовало, его явно не программировали; оно научилось говорить методом проб и ошибок, выработало собственные правила грамматики и синтаксиса. Лабин видел такие устройства – или организмы, или кем они там были – на демонстрациях. Они достаточно легко схватывали правила, но постоянно выдавали какие‑то стилистические ляпы собственного изобретения. Почему такое происходило, проследить было трудно. Логика эволюционировала, синапс за синапсом, и не поддавалась обычному анализу.
– Нет, – бросил Кен пробный камень. – Рифмы не люблю я, да. Но, конечно, не всегда.
Последовала недолгая тишина.
– Прекрасно. Знаешь, я бы за такое заплатил.
– В лучшем случае посредственно. Ты кто?