Кларк уже отправилась в путь и бросила, не оборачиваясь:
– Сюда.
* * *
Перро держалась подальше от дороги и летела параллельно курсу Лени. Она ткнула в иконку управления камерами – хотела выставить автоматический зум‑рефлекс на любое движение, кроме дуновения ветра, – и сильно удивилась, когда ей предоставили целое меню на выбор. Вид сбоку, сзади, снизу и целая стереопанорама спереди. Су‑Хон могла разделить дисплей на четыре части и одновременно следить за обстановкой на все триста шестьдесят градусов.
Лени молча брела вдоль дороги, ссутулившись от ветра. Ветровка хлопала ей по спине, как оторванный кусок полиэтилена.
– Ты не замерзла? – спросила Перро.
– Я в шкуре.
– В шкуре... – «А, ну да, ее гидрокостюм». – Ты всегда так путешествуешь?
– Это же ты сказала мне не летать.
– Да, конечно, но...
– Иногда я сажусь на автобус. Или ловлю попутку.
Так не надо было предъявлять удостоверение личности
или проходить сканирование тела. В этом крылась невероятная ирония. За последние несколько недель Кларк, скорее всего, прошла через такие кордоны безопасности, которых еще десять лет назад просто не существовало, – но современные проверки и «красные коридоры» вылавливали патогены, а не людей. Кого сейчас вообще волновали артефакты вроде паспорта? Или нечто субъективное, вроде государственных границ? Национальная принадлежность стала уже настолько бессмысленной концепцией, что никто даже не озаботился ее отменить.
– На этой дороге ты попутку навряд ли встретишь, – заметила Перро. – Надо было держаться главного шоссе.
– А я люблю ходить одна. Можно не тратить время на бессмысленную болтовню.
Су‑Хон намек поняла.
Она залезла в бортовой регистратор, опасаясь, что «овод» успел сохранить слишком много разоблачительной информации. Но всю его память стерли – такой саботаж находился далеко за пределами способностей простого пилота. Даже сейчас черный ящик почему‑то не мог удержать даже обычный поток данных, идущий с сенсоров бота.
Перро обрадовалась, но не сильно удивилась.
– Ты еще там? – спросила Кларк.
– Угу. Пока на связи.
– А они быстро учатся.
Су‑Хон вспомнила, как Лени задумчиво посмотрела на голое запястье там, в аэропорту:
– А что с твоим запястником случилось?
– Разбила.
– Зачем?
– Твои приятели сообразили, как отрубить выключатель.
– Они мне не... – Не приятели. Даже не коллеги. Она понятия не имела, что они такое.
– А теперь ко мне в визор залезла ты. Была бы я поумнее, и его бы выбросила.
– Значит, с тобой и другие выходили на связь? – Конечно, выходили – с чего бы Су‑Хон быть единственным человеком на Земле, удостоенным приема у Мадонны Разрушения?
– Ах, да. Я забыла, – сухо проговорила русалка. – Ты же ничего не знаешь.
– Так выходили или нет? Другие, вроде меня?
– У них мозгов еще меньше, – ответила Кларк и продолжила путь.
«Не напирай».
Ряд худосочных березок закрыл боту обзор. Камера по левому борту ловила Кларк лишь урывками, сквозь вертикальную путаницу белых черт.
– Я заходила в Водоворот, – сказала Лени. – Люди... они говорят обо мне.
– Да, знаю.
– А ты в это веришь? В то, что они говорят?
Перро решила подойти к вопросу аккуратно, поскольку и в самом деле не верила:
– Значит, ты не носишь в себе конец света?
– Если это и так, – ответила Кларк, – то анализы крови ничего не показывают.
– Сейчас практически ничему в Водовороте верить нельзя, – заметила Перро. – Там противоречие на противоречии.
– Безумие какое‑то. Я понятия не имею, как это вообще началось. – Несколько секунд тишины, затем: – Я недавно видела человека, который походил на меня, ну когда я в костюме.
– Я же тебе говорила. У тебя есть друзья.
– Нет. Тебе нужна не я, а нечто, живущее в сети. Оно просто... зачем‑то украло мое имя.
Бип.
Внезапно засветился треугольник, уловивший некий подвижный объект. Кормовая камера рефлекторно дала увеличение.
– Стой, – сказала Перро. – У меня тут... Лени.
– Что?
– Тебе лучше сойти с дороги. Кажется, там этот псих из убежища.
Так и было. Сгорбившись над рулем древнего горного велосипеда, он проявился на экране подобно зернистому кошмару, налегая на педали с усилием, всем своим весом. Сиденья под ним не было. Как и шин: велосипед громыхал по дороге на голых ободьях. Скелет, оседланный монстром. Куртка мужчины была темной и влажной, одного рукава не хватало; в здании он явно ходил в другой.
Мужчина не сводил глаз с дороги; лишь раз кинув быстрый взгляд через плечо, в конце концов он скрылся во мраке.