«Станция „Биб"».
По краям поля зрения расцвели скрытые меню. Он сосредоточился на «Персонале».
«Колин» хмыкнул.
Четверо мужчин, четыре женщины. Дежарден остановился на мужчинах: кто бы ни стоял сейчас рядом с ним, вряд ли он стал бы меняться настолько сильно.
– А если сейчас действуют два отдельных штамма, то наши модели распространения, скорее всего, неверны, – громко сказал Ахилл.
Снимки работников. Все лица незнакомы. А вот глаза...
Он посмотрел наверх. «Колин» взглянул на него сквозь мерцающий палимпсест.
Эти глаза...
Плоть вокруг них перестроили. Зрачки стали темнее. Но в целом разница чисто косметическая; изъян в радужке не изменили, по склере змеился характерный капилляр. К тому же общая геометрия лица оказалась идентичной. Вполне обычная смена облика, больше похожая на грим, чем на переделку. Новое лицо, новая пара носков и...
– Что‑то не так? – спросил Кеннет Лабин.
Дежарден сглотнул.
– Кофеин, – выдавил он из себя. – Вечно подкрадывается незаметно. Я сейчас вернусь.
* * *
Он едва замечал, как мимо мелькают двери кабинетов. Пропустил туалет.
«Бог ты мой. Он же был у меня дома дышал мне в лицо ткнул мне чем‑то в шею да он же наверное уже сгнил от Бетагемота а тот сейчас растет прямо во мне вот прямо сейчас растет...
Заткнись. Соберись. Ты справишься».
Если бы Лабин заразился, то уже умер бы. По сути, он сам так и сказал. А значит, он – не носитель. Уже что‑то.
Хотя рифтер вполне мог законсервировать культуру: Джонни Яблочное Зернышко затаил месть и теперь разносит Бетагемот по округе в чашке Петри. И что с того? Зачем пересекать целый континент и инфицировать лично Дежардена? Если бы он по какой‑то причине решил убить Ахилла, то легко мог это сделать, пока тот лежал на полу собственной гостиной.
Тоже мысль.
Скорее всего, оба были чистыми. Дежардена чуть не затошнило от облегчения, а потом он открыл дверь в кабинет Джовелланос.
Там никого не оказалось: Элис взяла отгул, решила потратить время, проведенное на работе сверхурочно. Ахилл возблагодарил силы энтропии за ее небольшие милости. Хотя бы на пару минут пульт коллеги был в его полном распоряжении. Больше сидеть он не мог, иначе вызвал бы подозрения.
Ахилл зашел в свой аккаунт и задумался.
Лабин хотел, чтобы он посмотрел файлы персонала, работавшего на «Биб». Неужели он не понимал, что Дежарден сразу проведет связь, стоит фото появиться на экране? Может, и нет. В конце концов, рифтер был всего лишь человеком. Может, забыл об имплантатах, усиливающих распознавание образов, которыми оснащали правонарушителей. Или вовсе не знал о них.
А возможно, он хотел, чтобы Ахилл его расколол. И это лишь изощренная проверка на верность со стороны Роуэн.
И все‑таки. Похоже, Кол... Лабин явно интересовался другими рифтерами. То ли он сам рассчитывал что‑то о них узнать, то ли хотел, чтобы сам Ахилл о них что‑то узнал.
Дежарден скормил имена подсказчику и послал того на охоту.
– Твою же мать, – прошептал он две секунды спустя.
* * *
Она размножалась у всех на виду. Только за один день ее видели почти на всех континентах. Лени Кларк укрывалась от властей в Австралии. Заводила друзей в Н'АмПацифике и планировала восстание в Мехико. Ее разыскивали в связи с вооруженным нападением в Гонкувере. Она была порнозвездой, которую убили прямо во время съемкок в возрасте одиннадцати лет.
А еще Кларк несла в себе конец света. И никто – по крайней мере, насколько мог сказать Дежарден, – этого не заметил.
Никто из значимых фигур. Официальные новостные ленты, забитые последними сообщениями о какой‑то террористической группе или вспышке арбовируса, ничего о ней не говорили. В разведданных упоминались лишь несколько разрозненных актов нападений и саботажа; судя по всему, их совершили какие‑то анархисты или мятежники, для которых Кларк была своего рода вдохновительницей. Но в плохие времена грошовые мессии плодились как тараканы, и в базах сейчас фигурировали тысячи таких «вдохновителей» с досье потолще, чем у «Лени Кларк».
Черт побери, ни одно официальное агентство даже не заморочилось с опровержением.
Тут что‑то не сходилось. Даже у самых диких слухов есть источник – почему все эти люди принялись трубить об одном и том же, причем одновременно? И это без освещения в средствах массовой информации, а для обычного «сарафанного радио» трафик был явно плотноват.