Он взглянул из темноты на Кларк:
– Знаешь, ты стала катализатором поразительного явления. Групповой отбор – вещь довольно редкая, но ты побудила несколько совершенно разных форм жизни слиться в подобие колониального сверхорганизма, в котором отдельные особи действуют как части тела. Некоторые из них только и делают, что передают туда‑сюда послания, словно... живые нейротрансмиттеры, можно сказать и так. Целые роды и семьи эволюционировали лишь для того, чтобы научиться поддерживать разговор с людьми. Вот почему никто не мог выследить этого урода – мы‑то искали Тьюринг‑софт и нейросетевой код, а там ничего такого не было. Сплошная генетика. Потому никто ничего и не понял.
Он замолчал.
– Нет. – Кларк помотала головой. – Это ничего не объясняет. – Слушая монолог Ахилла, она как‑то неестественно замерла.
– Это объясняет все, – возразил Дежарден. – Это...
– Так я простой пароль, что ли? – Она подалась к нему. – Всего лишь ключ, позволяющий обойти зельцев. А как насчет Янктона, ушлепок? Как насчет «Русалки Апокалипсиса» и всех этих людей с фальшивыми линзами, которые меня досуха готовы высосать, стоит отвернуться? Они‑то откуда взялись?
– Т‑то же самое, – пролепетал Дежарден. – Актиния распространяла мемы всеми возможными способами.
– Этого мало. Назови другие причины.
– Но я не...
– Назови другие причины!
– Да бог ты мой, такое постоянно происходит! Люди пристегивают себе бомбы на спину или распыляют зарин в вагоне, или идут в школу и начинают палить во всех подряд, и все они знают, что умрут, но оно того стоит, понимаешь? Лишь бы достать ублюдков, которые издевались над ними.
Она разразилась лающим прерывистым хохотом, как будто что‑то затрещало.
– Так вот кто я в этом деле? Жертва и все?
Дежарден покачал головой:
– Нет, это они жертвы. А ты – оружие, которое они пустили в ход.
Кларк пристально посмотрела на него. Он беспомощно поднял глаза в ответ.
Она ударила его в лицо.
Ахилл опрокинулся навзничь, приложился затылком об пол. Привязанный к стулу, он не смог подняться и только стонал.
Лени повернулась. Лабин преградил ей путь.
Она глядела ему прямо в глаза, не двигаясь несколько секунд, а потом произнесла:
– Если собираешься убить меня, то приступай. Или убирайся с дороги.
Лабин подумал с секунду и отошел в сторону. Лени
Кларк протиснулась мимо него и поднялась наверх.
Она и в самом деле провела здесь свое детство. Декорации были вполне реальны; выдуманными оказались лишь роли второго плана. Лабин прекрасно знал, куда пошла Кларк.
Она сидела в немраке своей старой спальни. От той остались лишь голые изрисованные стены, как и во всем остальном доме. Когда Кен вошел, Кларк обернулась, обвела усталым взглядом пустоту
– Так он числится заброшенным? Не продается?
– Об этом мы позаботились перед твоим прибытием, – ответил он. – На всякий случай. Чтобы потом было легче прибраться.
– А... Что ж, неважно. Все равно дом выглядит так, как будто я уехала только вчера. – Она уставилась слепыми глазами в стену. – Вон там стояла моя кровать. Там... папа... обычно рассказывал мне сказки на ночь. Ты бы назвал это прелюдией. А здесь вентиляционная труба, – Лени махнула рукой в сторону решетки, вделанной в плинтус, – что вела прямиком в гостиную. Я слышала, как мама смотрит свои любимые шоу. И всегда считала, что они очень глупые, но теперь мне кажется, что она их тоже не любила. Просто они служили ей алиби.
– Этого не было, – напомнил ей Лабин. – Ничего из этого не было.
– Я знаю, Кен. Я уловила суть. – Кларк вздохнула. – И знаешь, сейчас я бы все отдала за то, чтобы все это было правдой.
От удивления Лабин заморгал: