И остановилась.
Перед ней в коридоре появился темный призрак, тень с пустыми глазами. По ее коже сбегала морская вода, за спиной наваждения мерцали мокрые следы и лужи. Фигура была женской и черной, как сам океан.
Привидение подняло руку и открыло свое лицо.
– Привет, мам.
– Лени Кларк. – Почти неслышно, на выдохе произнесла Роуэн.
– Ты дверь не закрыла, – продолжила Кларк. – И я
вошла. Надеюсь, ты не против.
«Позови на помощь», – подумала Роэун. Но не пошевелилась.
Кларк осмотрела коридор.
– Милое местечко. Просторно тут. – Холодный, пустой взгляд на Роуэн. – Очень просторно. Видела бы ты дыру, в которой жили мы.
«Позови на помощь, она одна, она... Не будь идиоткой. Она бы не добралась в самое сердце Атлантического океана самостоятельно».
– Как ты нашла нас? – спросила Роуэн и с облегчением услышала, насколько бесстрастно звучит ее голос.
– Ты смеешься? Ты хоть представляешь себе, как много материалов твои люди сюда перевезли, чтобы построить это место? А их еще и расписание поджимало. Ты действительно думаешь, что могла замести все следы?
– Большинство, – признала Роуэн. – Но надо быть правонарушителем, чтобы...
«Дежарден. Мы ведь закрыли ему доступ...»
– Ну да, эти чокнутые правонарушители, – покачала головой Кларк. – Знаешь, они теперь не такие уже верные, как раньше. Как‑нибудь поговорим об этом.
Роуэн по‑прежнему сохраняла спокойствие:
– Чего ты хочешь?
Кларк хлопнула себя по лбу в наигранном раскаянии.
– Ах да! Готова поспорить, ты сейчас беспокоишься из‑за Бетагемота, правда? Какой кошмар, вы столько миллиардов угрохали на этот уютный карантинчик, и вдруг появляется нулевой пациент и сразу вымазывает обивку дерьмом...
– Чего ты хочешь?
Кларк шагнула вперед. Роуэн не пошевельнулась.
– Хочу поговорить со своей матерью, – тихо произнесла Лени.
– Твоя мать мертва.
– Ну, зависит от определения этого термина. – Кларк сцепила пальцы, размышляя. – Генетически да. Моя мать мертва. Но кто‑то сделал меня мной. Переделал меня. Кто‑то взял ту, кем я была, и заменил чем‑то другим. – Ее голос становился все более жестким. – Кто‑то извратил меня, построил по собственному разумению, да еще и лажал всю дорогу. Не этим ли занимаются родители? А?
«Да. Этим».
– В общем, – продолжила Кларк, – я совершила... паломничество, полагаю, ты бы назвала это так. Я жаждала получить некоторые ответы от женщины, которая действительно насиловала меня все эти годы. Я думала, она окажется каким‑то чудовищем, иначе как бы она такое совершила. Огромным, уродливым и страшным чудовищем. Но ты не такая. Ты прячешься, мамочка. Мир катится к черту, а ты вот тут, пресмыкаешься, съежилась от страха, мочишься в штаны от страха, пока мы там, наверху, пытаемся разгрести тот бардак, который ты породила.
– Не смей, – сорвалась Роуэн. – Ты, мерзкое ничтожество, лучше не смей разевать свой рот.
Кларк посмотрела на нее с еле заметной улыбкой.
– Хочешь знать, кто устроил бардак? – спросила Роуэн. – Мы пытались сдержать Бетагемот. Мы делали все возможное, мы пытались стереть его с лица земли, прежде чем он вырвется на свободу, и кто нам постоянно мешал? Кто его выпустил, Кларк? Кто сеял апокалипсис направо и налево, кто устроил самонадеянный крестовый поход и даже не задумался, какие люди пострадают на самом деле? Я – не ангел смерти. Это ты. Я пыталась мир спасти.
– Убив меня. И моих друзей.
– Твоих друзей? Твоих друзей ? – Роуэн еле поборола легкомысленное желание рассмеяться. – Ах ты сучка тупая! От попутных катастроф погибли миллионы человек, их убили мы, ты это понимаешь? Беженцы, пожары – я даже не возьмусь сосчитать, сколько народу мы убили, чтобы спасти мир от тебя. Ты хоть думала о тех, кто тебе помогал? Ты хоть понимаешь, сколько невинных дурачков увлеклись этим мифом, сколько их рвалось получить пулю за великую Лени Кларк, и знаешь, некоторые из них в своем желании преуспели. А остальные... ну что ж, твой крестовый поход обманул их так же, как и всех. – Она втянула воздух сквозь стиснутые зубы. –
И ты победила, Кларк. Теперь ты счастлива? Ты победила. Мы сделали все, что было в наших силах, мы хотели остановить тебя, но почему‑то этого все равно оказалось недостаточно, и теперь пришла пора подумать о наших семьях. Мы не можем спасти мир, но, по крайней мере, можем спасти нашу плоть и кровь. И если ты решила помешать мне сделать даже это, то клянусь, я убью тебя голыми руками.