Свет – тьма.
– Тем не менее еще есть надежда все замять, – продолжает Кларк. – Мы сами занимаемся Бета‑максом. Если с ним не работали, то ничего и не найдем.
В животе у Роуэн расползаются червячки ужаса.
– А как вы определите, да или нет? – спрашивает она. – У вас же нет патологов.
– Ну, вашим экспертам у нас никто не поверит. Может, у нас и нет профессоров, но найдется человечек‑другой со степенью. Плюс доступ в биомедицинскую библиотеку и...
– Нет, – шепчет Роуэн. Червячки вырастают в жирных корчащихся змей. Она чувствует, как кровь отливает от лица. Лени тотчас замечает ее бледность.
– Что такое? – Она склоняется вперед, перегибается через подлокотник. – Почему тебя это волнует?
Роуэн мотает головой.
– Лени, вы не поймете. Вы не подготовлены, за пару дней в предмете разобраться. Даже получив правильный результат, вы рискуете неверно его истолковать.
– Какой результат. Как истолковать?
Роуэн видит, как она изменилось в лице. Так Лени выглядела пять лет назад, при первой их встрече.
Рифтерша спокойно отвечает на ее взгляд.
– Пат, не стоит от меня что‑то скрывать. Мне и так нелегко удерживать собак на цепи. Если есть что сказать – говори.
«Скажи ей...»
– Я сама только недавно узнала, – начинает Роуэн. – Бетагемот, возможно... я о первом Бетагемоте, не о новой мутации – возможно, он выведен искусственно.
– Искусственно...
Слово тяжелой, мертвой тушей повисает между ними.
Роуэн заставляет себя говорить дальше.
– Приспособлен к аэробной среде. И скорость деления увеличена, чтобы быстрее воспроизводился. Для коммерческого использования. Конечно, никто не собирался губить мир. Речь шла вовсе не о биологическом оружии... но, по‑видимому, что‑то пошло не так.
– По‑видимому... – Лицо Кларк застыло маской.
– Ты, конечно, понимаешь, чем грозит, если ваши люди обнаружат модификации, не понимая, в чем дело. Они, может, и сумеют определить искусственное вмешательство, но какое именно, не разберутся. А скорее, стоит им обнаружить следы генной инженерии, они сочтут, что преступление доказано, и дальше разбираться не будут. Получат результат, который примут за улику, а людей, которые могли бы объяснить им ошибку, слушать не станут, сочтя врагами.
Кларк уставилась на нее взглядом статуи. Может, перемирия последних лет мало. Может, новые события, требующие нового взаимопонимания, расколют хрупкое доверие, выросшее между ними двоими. Может, Роуэн сейчас выглядит в ее глазах обманщицей. Может, она потеряла последний шанс предотвратить катастрофу. Бесконечные секунды каменеют в холодном густом воздухе.
– Твою же мать, – вырывается наконец у Кларк. – Если это выйдет наружу, все пропало.
Роуэн хватается за ниточку надежды.
– Надо постараться, чтобы не вышло.
Кларк качает головой.
– И что мне делать: сказать Раме, чтобы бросал работу? Пробраться в лабораторию и разбить образцы? Они и так считают, что я с вами в одной постели. – Лени горько усмехается. – Что ни делай, своих я потеряю. Мне и так не доверяют.
Роуэн откидывается в кресле, прикрывает глаза.
– Знаю.
Кажется, она постарела на тысячу лет.
– Проклятые вы корпы. Всюду дотянулись, ничего не оставили в покое.
– Мы всего лишь люди, Лени. Мы делаем... ошибки.
Внезапно чудовищная, абсурдная, астрономическая степень этого преуменьшения доходит до нее, и Патриция Роуэн не может сдержать хихиканья.
За нее много лет не числилось таких вольностей. Лени поднимает бровь.
– Извини, – выговаривает Роуэн.
– Ничего. Это действительно смешно. – Рифтер раздвигает уголки губ в привычной полуулыбке, но и та тотчас пропадает. – Пат, по‑моему, мы не сможем их остановить.
– Должны.
– Никто уже не хочет разговаривать. Не хочет слушать. Один толчок – и все рухнет. Узнай они хотя бы об этом нашем разговоре...
Роуэн мотает головой, упрямо не желая верить. Хотя Лени права. В конце концов, Роуэн известна ее история. Она разбирается в политике. Если простой разговор с другой стороной конфликта воспринимается как предательство, значит, точка невозврата пройдена.
– Помнишь нашу первую встречу? – спрашивает Лени. – Лицом к лицу?
Роуэн кивает. Она свернула за угол и увидела перед собой Лени Кларк, пятьдесят кило черной ярости.
– Восемьдесят метров в ту сторону, – вспоминает она, тыча пальцем через плечо.
– Уверена? – спрашивает Кларк.
– Еще как, – говорит Роуэн. – Я думала, ты меня уб...
И замолкает, пристыженная.