– Откуда? – спросила Така.
– Хотите знать, где мы нашли канистру? В Берлингтоне.
В такую удачу даже не верилось.
– Это в Вермонте, – добавил парень услужливо.
Рядом с Рикеттсом неожиданно появился Кен.
– В Вермонте упали ракеты? – спросил он.
Парень испуганно обернулся. Увидел Кена. Увидел
его глаза.
– Шикарные линзы, – одобрительно сказал он. – Я и сам раньше угорал по рифтерской теме.
«Рифтеры», – вспомнила Така. Они обслуживали геотермальные станции на Западном побережье...
– Ракеты, – напомнил Кен. – Помнишь, сколько их было?
– Без понятия. Я сам видел то ли четыре, то ли пять, но сами понимаете...
– Подъемники были? Пожары?
– Да, кто‑то говорил, что они могут появиться. Вот почему мы так спешили.
– Так были или не были?
– Да не знаю я. Сразу уехал. Вы же вроде хотели, чтобы вам это вещество доставили как можно скорее?
– Да. Да! – Така не отрывала взгляда от кучи грязного белья в сумке. Ничего прекраснее она в жизни не видела. – Рикеттс, спасибо тебе. Ты даже представить не можешь, насколько это может быть важно.
– Ага, а в качестве благодарности зарядить байк не дадите от вашего агрегата? – Он хлопнул по сиденью мотоцикла. – Эта штуковина уже на ладан дышит, километров десять осталось... а награды посущественнее у вас нет случайно?
«Награда, – повторяла про себя Така, распутывая кабель для мотоцикла Рикеттса. – Награда будет, если мы все не умрем в ближайшие десять лет».
С изрядной почтительностью она уложила полученное сокровище в пробоотборник, дав Мири срезать упаковку и отделить зерна от плевел. Зерна там явно были, причем это стало понятно не по наличию элементов, а скорее, по их отсутствию: количество Бетагемота в выборке оказалось гораздо ниже обычного. Практически ничтожно.
«„Ведьму" что‑то убивает». Это предварительное объяснение, это подтверждение гипотезы, которая за последние недели из надежды превратилась почти в абсолютную уверенность, грозило раздавить все научные предосторожности, которые вбили в Таку во время работы и обучения. Она с трудом умерила радость. Надо провести тесты. Собрать факты. Но какая‑то визжащая от счастья первокурсница внутри нее уже знала, что все результаты подтвердят тот самый, первый вывод. Что‑то убивало «ведьму»
Вот оно. Среди плесени, грибов и фекальных бактерий оно сияло, как нитка жемчуга, наполовину втоптанная в грязь: генетическая последовательность, которая не имела аналогов в базе Мири. Така вызвала ее наверх и заморгала. «Не может быть». Она тихонько свистнула сквозь зубы
– Ну что? – спросила Лори, сидевшая рядом.
– На это потребуется больше времени, чем я предполагала, – сказала Уэллегг.
– Почему?
– Потому что я до сих пор не видела ничего подобного.
– Может, мы видели, – предположил Кен.
– Не думаю. Если только вы... – Така замолчала. На интерфейсе замигало предупреждение: кто‑то просил разрешения загрузить материалы. Она посмотрела на Кена:
– Это ты?
Тот кивнул.
– Это генетический код нового микроорганизма, с которым мы недавно столкнулись.
– Где?
– Не здесь. На изолированной территории.
– В лаборатории? В горах? В Марианской впадине?
Кен ничего не ответил. Его данные терпеливо постучались в дверь Мири.
Наконец, Така впустила их:
– Думаешь, тут то же самое? – спросила она, пока система отфильтровывала вирусы.
– Не исключаю.
– То есть вы держали информацию при себе и показали ее мне только сейчас.
– У тебя только сейчас появился материал, с которым ее можно сравнить.
– Черт тебя подери, Кен. Ты, я вижу, не командный игрок, да?
Ну, хоть один ответ получила: теперь понятно, почему эта пара так долго тут ошивалась.
– Это – не противоядие, – сказала Лори, словно подготавливая Таку к неизбежному разочарованию.
Та вывела данные о новой последовательности.
– Да, вижу, – сказала она, качая головой. – Но это и не наш таинственный микроб.
– Серьезно? – Лори, похоже, сильно удивилась. – Ты так быстро определила, за пять секунд?
– Ваш код – это практически копия Бетагемота.
– Это не так, – уверил ее Кен.
– Тогда какой‑то новый штамм. Мне надо просмотреть всю последовательность для верности, но я даже по виду вижу, что это РНК‑микроб.
– А биозоль нет?
– Я не знаю, что это такое. Это какая‑то нуклеиновая кислота, но у сахара тут четырехуглеродное кольцо. Я такого никогда не видела, и в базе данных Мири ничего нет. Придется все делать с нуля.