Правда, как выяснилось, они не только не аплодировали.
Его не посвящали в их дела – да и в принципе не должны были, – но Дежарден был достаточно хорош и суть уловил. Пустил «гончих» по следу: те рыскали в спутниковой связи, вынюхивали случайные информационные пакеты, выискивая цифровые оригами, которые могли – после расшифровки, разворота и глажки – содержать слово «Дежарден».
Похоже, люди считали, что он терял хватку.
С этим Ахилл смирился. Никто не смог бы набрать лучшие результаты в схватке с агонией всей планеты, и, если последние месяцы он лажал чуть больше, чем обычно, количество неудач у него все равно было гораздо ниже среднего. Дежарден превосходил любого из тех идиотов, которые тихо ворчали на телеконференциях, совещаниях и разборах полетов после очередного фиаско. А фиаско на этой войне случались все чаще. И все правонарушители знали, насколько хорош Дежарден; ему приходилось постоянно вертеться, лезть из кожи вон, иначе кто‑нибудь из Патруля тут же на него наехал бы.
Тем не менее. Обстановка менялась, появились неприятные звоночки. Обрывки зашифрованных переговоров между ветеранами из Хельсинки, новобранцами из Мельбурна и статищейками среднего звена из Нью‑Дели. Недовольство и постоянные просьбы Веймерса, самого короля симуляций, который настаивал, что в его прогнозах должна быть какая‑то переменная, вносящая в них хаос. И...
И прямо сейчас несистематический обрывок беседы, вырванный из эфира миньоном Дежардена. Всего пару секунд длиной – из‑за засоренного спектра и динамического переключения каналов было практически невозможно схватить больше, не зная начальное число, – но, похоже, сигнал связывал двух «правонарушителей» в Лондоне и Мак‑Мердо. Потребовалось сорок секунд и шесть вложенных «байесов», чтобы превратить околесицу во внятную английскую речь.
– Дежарден спас нас от Рио, – спустя несколько мгновений поделился своим профессиональным мнением мистер Мак‑Мердо; говорил он с индийским акцентом. – У нас было бы в десять раз больше потерь, не отреагируй он вовремя. Как все те люди слезли с Трипа...
Мисс Лондон:
– А откуда ты знаешь, что они слезли?
Ирландские обертоны. Как соблазнительно.
– Погоди. Они без всякой причины напали на большую часть...
– А откуда ты знаешь, что без причины?
– Разумеется, без причины.
– Да почему? Откуда ты знаешь? Может, они увидели угрозу для общего блага и попытались ее остановить?
Драгоценные секунды быстротечного обрывка, потраченные на удивленное молчание. И наконец:
– Хочешь сказать, что...
– Историю написали победители. Историю Рио. А иначе откуда мы узнали, что именно хорошие парни одержали победу?
Конец перехваченного сообщения. Если у Мак‑Мердо и был ответ, то поделился он своими соображениями на другой частоте.
«Однако», – подумал Дежарден.
Чушь собачья, конечно. Версия о том, что двадцать один филиал УЛН одновременно пустился во все тяжкие, была едва ли более правдоподобной, чем та, в которой из повиновения вышло лишь Рио. Женщина из Лондона была правонарушительницей, но идиоткой она не была. Она имела понятие о том, что такое принцип простоты. Она попросту морочила голову бедному господину из Мак‑Мердо, дразня его.
Но Дежарден все равно задумался. Он уже привык к титулу Человека, Остановившего Рио. Тот часто выручал его и ставил вне подозрений. И то, что были люди, которые хоть на секунду, но ставили его подвиг под сомнение, раздражало.
Такое могло привести к переоценкам. А кто‑то мог решить посмотреть на проблему более пристально.
Приборная панель снова подала голос. На мгновение он даже решил, что вопреки вероятности снова перехватил сигнал, – но нет: новое оповещение поступило из другого источника, какой‑то широкополосной помойки в штате Мэн.
«Как странно», – подумал он.
«Лени» проникла в медицинскую базу данных и плевалась данными на половине частот электромагнитного спектра. Они теперь часто такое выкидывали – недовольные обычной нарезкой и разрушением, некоторые взяли моду кричать в эфире, без всякого разбора сбрасывая материалы в любую сеть, к которой могли получить доступ. Похоже, какая‑то репродуктивная подпрограмма мутировала и начала распространять информацию вместо исполняемых файлов. В лучшем случае она забивала мусором систему, и так с каждым часом теряющую пропускную способность; в худшем – раскрывала секретные и конфиденциальные сведения.