Виктория проснулась на рассвете. Чуть светлеющее небо просвечивало сквозь небольшое «окно» – отверстие, прикрытое гибким листом на шнурке из волокон. Воздух был прохладным и влажным, пахнущим морем и землей после ночного дождя. Она осторожно выбралась из своего «гнезда», стараясь не разбудить Николя. Он спал у входа, свернувшись, как сторожевой пес, его лицо в полумраке казалось высеченным из камня – твердым и спокойным. Его дыхание было ровным, глубоким. Она смотрела на него, и в груди теплело. Этот молчаливый, суровый человек стал ее якорем в этом мире без памяти. Ее защитой. Ее… чем-то большим, чем просто товарищ по несчастью.
Она вышла наружу, босиком ступив на прохладный, влажный песок. Рассвет разливал по небу розовые и персиковые тона, окрашивая верхушки пальм в золото. Воздух звенел от криков пробуждающихся птиц – незнакомых, с резкими голосами. Виктория глубоко вдохнула, наполняя легкие чистотой. Она прошла к ручью. Их «ванная комната» – небольшое углубление ниже по течению, где вода скапливалась в природной каменной чаше. Она умылась ледяной водой, смывая остатки сна. Потом сняла свою «одежду» – практичную набедренную повязку из плотно сплетенных волокон и накидку на плечи из более мягкой ткани, сделанной из внутреннего слоя коры. Стояла нагишом под скупыми лучами восходящего солнца, чувствуя его тепло на коже. Тело ее изменилось за эти месяцы. Мягкость сменилась поджаростью, мышцы рук, ног, спины стали рельефными от постоянного труда. Кожа, некогда, наверное, бледная, была теперь цвета темного меда, покрытая легким золотистым пушком и сеткой мелких царапин – следов работы с колючими ветками, камнями, раковинами. Она чувствовала себя сильной. Живой. Викторией.
После омовения она надела одежду и направилась к их «огороду». Это была невзрачная на вид полоска земли у ручья, которую Николя расчистил от камней и корней. Там росли несколько кустиков с теми самыми кислыми ягодами, пара кустов мяты и… их гордость – три побега батата, найденные Викторией полгода назад и бережно пересаженные. Листья были сочными, зелеными. Сегодня она заметила, что земля у корней слегка приподнялась – признак того, что клубни начали формироваться. Радость, теплая и простая, заполнила ее. Еда, выращенная своими руками! Она аккуратно разрыхлила землю вокруг, прополола сорняки.
Потом – завтрак. Николя проснулся, вышел, потягиваясь, как кот. Они молча работали вместе. Он развел огонь в очаге внутри шалаша (дождь ночью промочил наружный кострище). Виктория принесла кокосы, вскрыла их ловким ударом заостренного камня – навык, доведенный до автоматизма. Слила молоко в раковину-чашу. Николя достал из «погребка» – ямки, выложенной камнями в тени скалы, – вяленую рыбу и несколько печеных с вечера кореньев. Завтрак был скромным, но сытным: кокосовое молоко, рыба, коренья. Ели молча, наслаждаясь теплом огня и первыми лучами солнца, заглядывавшими в шалаш.
– Сегодня – плотина, – сказал Николя, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он давно задумал перегородить небольшой рукав ручья ниже по течению, чтобы создать запруду для рыбы. Запас живой еды под рукой. – Нужны камни. Большие. Плоские.
Виктория кивнула. Это была тяжелая работа, но необходимая. Они взяли прочные корзины-коробы, сплетенные Николя из толстых лиан, и отправились к скалистой части берега, где море выбросило множество камней.
Работали несколько часов. Солнце поднялось выше, стало припекать. Пот заливал глаза, песок налипал на влажную кожу. Николя таскал самые крупные валуны, ворочая их с тихой силой быка. Виктория подбирала плоские камни поменьше, подносила их к месту будущей плотины. Их руки иногда соприкасались, когда передавали тяжелый камень. Молчаливый контакт. Понимание. Они не нуждались в словах, чтобы координировать действия. Она видела, как напрягаются мышцы на его спине под тонкой тканью рубахи, как капли пота стекают по вискам. Он видел, как она стискивает зубы, беря слишком тяжелый камень, но не просит помощи, справляясь сама. Уважение. Это было уважение, выкованное в общем труде, в борьбе за выживание.
Во время короткого отдыха в тени скалы Виктория пила воду из ковша из коры. Николя сидел рядом, чинил разорванную корзину, его пальцы ловко орудовали тонкой лианой. Внезапно, как удар током, ее пронзил образ. Не сон. Яркий, четкий, болезненный.