– Он! – Светлана резко обернулась к Егору, который замер, глядя на них с немым бешенством. – Он виноват! Я слышала! Я подслушала тогда, перед вашим отплытием! В ресторане!
Татьяна замерла. Светлана говорила быстро, срываясь, тыча пальцем в Егора:
– Он говорил с ними! – она указала куда-то в пространство, подразумевая Артема и Дениса. – О старом спасательном плоту! О том, что карта неточная! О том, чтобы встретиться в какой-то точке! О дележе! Он говорил: «Наследство чистое»! Я все слышала! Я пошла в полицию! Но они… – ее голос дрогнул от обиды и бессилия, – они сказали: «Фантазии на почве горя». Где доказательства? Никто не поверил! А вы… вы уже ушли в море! Я не успела тебя предупредить! – Она снова разрыдалась, прижимаясь к Татьяне. – Прости меня! Прости!
Егор побледнел, как мел. Его губы дрожали.
– Бред! Клевета! – прошипел он. – Она сумасшедшая! А эта… эта тварь – самозванка! Я сейчас…
– Заткнись, Егор, – сказала Татьяна тихо. Но в ее тишине была такая сила, что он замолчал. Она смотрела на него не со страхом, а с ледяным презрением. Теперь она знала. Знала все. – Доказательства найдутся. – Она повернулась к Светлане. – Свет, ты все помнишь? Даты? Места? Их слова?
– Помню! Все помню! Как вчера! – Светлана кивнула, вытирая слезы, ее глаза горели решимостью.
– Тогда поехали, – сказала Татьяна, беря подругу под руку. Она обернулась к Николя. Его лицо было каменным, он смотрел на Егора, как на гадину. – Николя? Поехали. Нам нужен адвокат. Самый лучший.
Она прошла мимо Егора, не удостоив его больше взглядом. Мимо блондинки, притихшей в углу. Мимо разбитого бокала и лужи вина, похожей на кровь. Она вышла из своего бывшего дома, ведя за руку Светлану. Николя шел сзади, ее страж, ее молчаливая опора. Дверь закрылась. Татьяна Воронцова вступила в бой. За свое имя. За свою жизнь. За свое прошлое и будущее. Виктория осталась на острове. Здесь, в этом каменном лесу, начиналась война.
Глава 5: Правда, острая как нож рыбака
Стук каблуков Татьяны Воронцовой по холодному мрамору коридоров элитной юридической фирмы «Бартон & Крюгер» звучал как барабанная дробь перед атакой. Каждый удар отдавался в висках, смешиваясь с гулким стуком сердца. Она шла между стеклянными стенами кабинетов, за которыми мелькали сосредоточенные лица юристов, горы бумаг, мерцающие экраны. Этот мир безупречных костюмов, клинической чистоты и тихого гула кондиционеров был чуждым, враждебным. За спиной, как надежный бастион, шагал Николя. Его присутствие было единственным источником тепла в этом ледяном царстве закона. Его темный, не по размеру великоватый костюм (купленный наспех в Палермо) сидел на его мощной фигуре нелепо, но выражение лица – каменное, с резко сжатыми губами и прищуренными глазами, изучающими окружающее с холодной настороженностью рыбака, попавшего в аквариум с пираньями, – не оставляло сомнений в его решимости. Сбоку, нервно теребя сумку, шла Светлана. Ее глаза, еще красные от слез встречи и ярости, горели праведным гневом.
Их встретила сама Кира Бартон. Партнер фирмы. Женщина лет сорока пяти, с безупречной серебристой стрижкой, в костюме цвета антрацита, безукоризненного кроя. Ее рукопожатие было твердым, сухим, взгляд – острым, сканирующим, как рентген. Он остановился на Татьяне дольше всего, оценивая не только внешность – загорелую, исхудавшую, с глубокими тенями под глазами, но и ту стальную волю, что светилась в ее теперь уже не потерянном, а собранном и холодном взгляде.
– Госпожа Воронцова, – голос Киры был низким, спокойным, как гладь глубокого озера. – Прошу, проходите. Господин Дюваль, госпожа Миронова (Светлана вздрогнула от непривычно официального обращения). Я ознакомилась с вашим первичным изложением событий. Потрясающая история. И крайне сложное дело.
Они устроились в строгом кабинете с видом на Москву-реку. Татьяна, опираясь локтями на стеклянный стол, чувствовала его холод сквозь тонкую ткань блузки (купленной Светланой – шелк, нежный и раздражающе непривычный после грубых волокон острова).
– Сложное? – переспросила Татьяна, и в ее голосе зазвучали нотки Виктории – той, что билась с крабами и штормами. – Что сложного? Он хотел меня убить. Почти убил. Украл мою жизнь. И мое наследство. Свидетельница есть. – Она кивнула на Светлану.
Кира Бартон сложила пальцы домиком.