Тема: План "Шторм".
Текст:
«Арт., Дэн. Финал. Кастра. Координаты пришлю отдельно. Рифы по карте Attached_map.jpg – там зона Х помечена неточно. Глубины мизер. "Кассандра" должна сесть на мель при ударе волны в шторм 8+. Старый спасательный плот (левый борт) – механизм раскрытия почти заклинило. Морская вода добьет. Шансы близки к нулю. Встреча в точке Y через 40 мин после SOS. Никаких опозданий. Распределение: Акции – мне. Квартира – продажа 50/50 нам с Дэном после моей переоценки. Коллекция – аукцион, 20% каждому с выручки. Остальное – мое. За риск и организацию. После – тишина. Навсегда. Удачи. Не подведите».
Прикрепленный файл – сканированная страница морской карты с районом Кастры. В зоне «Х» рифы были обозначены пунктиром, с пометкой «? Глубины», в отличие от четких отметок на других участках. Идеальная ловушка.
Татьяна читала, и мир сужался до экрана. Каждое слово било по сознанию ледяным молотом. "Шансы близки к нулю". "Механизм раскрытия почти заклинило". "Распределение". Это был не просто план. Это был ее смертный приговор, вынесенный с ледяной расчетливостью человеком, который клялся ей в любви. Николя, читавший через ее плечо, издал глухой звук, похожий на рычание. Его рука сжала спинку ее кресла так, что пальцы побелели. Светлана плакала втихомолку.
– Есть еще, – без эмоций сказал Лев. Он открыл другие письма. Обсуждение «старого плота» – его «случайной» неисправности. Переписка о прогнозе шторма именно на нужные даты. Финансовые выкладки Дениса о стоимости коллекции. Циничные реплики Артема: «Баба крепкая, молиться надо, чтоль, чтоб плот не раскрылся?». И ответ Егора: «Молитвы – не по нашей части. Рифы и море сделают свое. Главное – не спалиться при встрече».
– Этого достаточно? – спросила Татьяна, голос ее был чужим, металлическим.
– Более чем, – ответила Кира Бартон, и в ее голосе впервые прозвучало удовлетворение хищницы. – Это не улики. Это – приговор. Написанный их собственной рукой. Техническая экспертиза подтвердит подлинность писем и карты. Следственный комитет будет рычать от восторга. Суд… – она позволила себе тонкую улыбку, – у суда не будет выбора.
Началась война. Юридическая, медийная, грязная. Егор, оправившись от первого шока, бросил в бой все свои деньги и связи. Его адвокаты, акулы в дорогих костюмах, пытались оспорить подлинность писем: «Взлом! Фальсификация! Кто угодно мог написать это с анонимных ящиков!». Они наняли «своих» экспертов, которые копались в метаданных, ища малейшую зацепку. Они запускали в СМИ утку о «жене-авантюристке», сговорившейся с «французским авантюристом», чтобы отобрать состояние у «несчастного вдовца». Появились «свидетели», готовые поклясться, что видели Татьяну живой и здоровой после предполагаемого крушения. Это была вакханалия лжи и давления.
Но письма были железобетонными. Экспертиза Льва, подтвержденная независимой международной лабораторией, разбивала все доводы защиты. Метаданные, цепочки IP, стилистический анализ – все указывало на подлинность и авторство Егора, Артема и Дениса. Карта с «неточностью» идеально совпадала с реальной картой, найденной на разбитой «Кассандре», и с показаниями капитана «Афродиты» о месте их спасения.
Следственный комитет, первоначально скептичный, зашевелился с невиданной скоростью. Показания Светланы обрели вес. Начались допросы. Сначала Артема и Дениса – по отдельности. Они дергались, путались в показаниях, пытались валить друг на друга. Артем, под давлением и перспективой полного краха, сломался первым. Он не признал попытку убийства, но заговорил о «финансовой авантюре», о «подстраховке на случай несчастья», о том, что Егор «слишком уж уверенно говорил о рисках». Его показания разбивали алиби Егора о «чистой случайности». Денис, видя, что корабль тонет, попытался договориться со следствием в обмен на смягчение. Он выдал детали встреч, финансовые потоки (часть денег от продажи коллекции он тайно перевел на свой запасной счет, боясь, что Егор его кинет), подтвердил содержание переписки.
Егор держался дольше всех. Холодный, надменный, он отрицал все. Называл письма грубой подделкой. Светлану – истеричкой с больной фантазией. Артема и Дениса – предателями, пытающимися спасти свою шкуру. Его новая жена, Карина, давала интервью, рыдая в камеру о «кошмаре», о «клевете на любящего мужа». Но стена дала трещину. Когда следователь положил перед ним распечатку его собственного письма с фразой «Шансы близки к нулю», спросив: «Это о шансах вашей жены выжить, господин Воронцов?», Егор впервые потерял самообладание. Он вскочил, перевернул стол, закричал что-то нечленораздельное. Его сняли на камеру наблюдения в кабинете следователя. Кадры попали в новости.