"Шлюпки!" – заревел Николя, понимая, что это конец. Борьба окончена. Теперь – только спасение жизней. Они едва успели спустить на воду маленькую надувную лодку, когда "Мариэтта" с жалобным стоном начала быстро уходить под воду, затягивая в воронку все вокруг. Волна накрыла их лодку, перевернула. Николя, оглушенный, захлебываясь ледяной водой, инстинктивно оттолкнулся от тонущего корпуса. Он увидел, как один из его матросов безнадежно борется с волной, а второй… исчез. Сердце сжалось от боли и ярости. Он схватил плавающий обломок, вцепился в него. Волна понесла его прочь от места крушения, в черную, ревущую бездну. "Мариэтта"… его жизнь… его дом… все кончено. Осталось только держаться, бороться с волнами, пытаться выжить. Холод пронизывал до костей. Силы таяли. Он видел только черную воду, белые гребни волн и бесконечную, беспощадную тьму вокруг. Он не знал, куда его несет. Он знал только, что должен выжить. Цеплялся за обломок, как за последнюю нить жизни, и плыл, точнее, его несло, в неизвестность.
На "Кассандре" идиллия закончилась стремительно и жестоко. Небо над Кастрой почернело за считанные минуты. Ласковый ветерок превратился в ревущий ураган. Волны, еще недавно ласкавшие борт, стали бить в него с яростью гигантских кувалд. Яхту бросало, как щепку. Дождь хлестал горизонтально, слепя и обжигая холодом. Татьяна, едва успевшая натянуть спасательный жилет поверх легкой одежды, выбежала в кокпит, держась за все, что попадалось под руку. Егор стоял у штурвала, его лицо в свете аварийных фонарей было искажено не страхом, а невероятным, леденящим кровь сосредоточением. Казалось, он ждал этого. Рассчитывал.
"Держись!" – его крик был снесен ветром. Яхта вздрогнула всем корпусом от чудовищного удара снизу. Грохот рвущегося металла заглушил даже вой стихии. "Кассандра" накренилась, зачерпывая бортом воду. Холодная, как лед, соленая волна сбила Татьяну с ног, потащила к лееру. Она вцепилась в него, захлебываясь, ослепленная водой и страхом.
"Плот! Быстро!" – Егор был уже рядом. Его руки работали с пугающей скоростью и точностью, отстегивая крепления старого оранжевого контейнера. Не было паники. Была отработанная до автоматизма процедура. Он толкнул ее к борту, к надувающемуся куполу. Его глаза в последний раз встретились с ее глазами. И в них не было ни любви, ни страха. Только холодное, безжалостное исполнение плана. Расчет. Решимость. И что-то еще… торжество?
В этот миг она поняла. Не умом, а нутром. Ледяное прозрение ударило сильнее волны. Он… хотел этого. Все это… было… спланировано? Мысль была чудовищной, не укладывалась в голове. Но его глаза… его глаза кричали об этом.
Плот сорвало волной прежде, чем она успела вскочить в него. Его выбросило за борт, и он начал надуваться, отчаянно подпрыгивая на волнах. Татьяну смыло с палубы. Удар о воду. Холод, проникающий в самое нутро. Темнота. Соленая вода во рту, в носу. Она отчаянно забила руками и ногами, вынырнула, откашлялась. Увидела оранжевый плот метрах в десяти. Между ними – бушующая стена воды. Она поплыла, из последних сил. До плота.… До жизни…
Еще один удар. На этот раз – по голове. Что-то твердое, плавающее. Темнота снова накатила, мягкая и неумолимая. Последнее, что она успела увидеть перед тем, как сознание поглотила черная пустота, – это силуэт "Кассандры", кренившейся на бок, и фигуру Егора на корме. Он стоял, держась за леер, и смотрел. Смотрел на нее, барахтающуюся в воде. Он не прыгал, не звал на помощь. Он просто наблюдал. Исчезающий силуэт яхты и этот неподвижный, безучастный силуэт человека, который должен был быть ее мужем, ее защитником – это был последний кадр ее прежней жизни.
Потом – только холод, темнота и бессознательное движение течения, несущего ее беспомощное тело к неумолимым скалам острова Кастра.
Сознание возвращалось мучительно медленно, сквозь пелену боли и невыносимого холода. Татьяна открыла глаза. Над ней – незнакомое небо, затянутое серой пеленой, но дождь уже прекратился. Она лежала на спине на чем-то жестком и мокром. Песок? Галька? Тело ныло, каждая мышца кричала от перенапряжения и ударов. Голова гудела, словно в нее вбили гвоздь. Она попыталась пошевелиться – острая боль в боку заставила ее застонать.
Где она? Что случилось? Яхта… Шторм… Егор… Его глаза… Плот… Удар…
Она с трудом приподнялась на локтях. Перед ней расстилался узкий пляж из темного песка и гальки, упирающийся в скалы, поросшие чахлыми кустами. За пляжем – море. Не лазурное и спокойное, а серое, угрюмое, с белыми барашками волн, разбивающихся о черные зубы рифов недалеко от берега. Воздух был влажным, соленым, пахло водорослями и чем-то диким, незнакомым.