Она огляделась. Ни яхты. Ни плота. Ни Егора. Только она одна, мокрая, избитая, на этом пустынном клочке суши между скалами и недобрым морем. Ужас, холодный и липкий, сжал ее горло. Она попыталась вспомнить… что-то… свое имя? Откуда она? Кто она? В голове – пустота. Густой, непроницаемый туман. Имя.… Как ее зовут? Ничего. Только обрывки: рев шторма, холодные глаза мужа…? Был ли у нее муж? Кто он? Имя… Его имя? Тоже пустота. Паника начала душить ее. Она судорожно вдохнула, пытаясь успокоиться. Дышать. Просто дышать.
Кто она? Откуда? Куда делись все остальные? Почему она одна на этом пустынном берегу? Вопросы крутились в пустой голове, не находя ответов. Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, пытаясь согреться. Дрожь пробивала ее насквозь. Платье, вернее, то, что от него осталось – легкая ткань, порванная и вымазанная песком – не спасало от холода. Она осмотрела себя. Ссадины на руках и ногах, большой синяк на боку, вероятно, от удара. Голова болела нестерпимо. Но, кажется, ничего не сломано. Она была жива. Чудом.
Чудом выброшена на этот незнакомый, пугающий берег. Без памяти. Без прошлого. Без имени. Одна перед лицом незнакомого, враждебного мира. Она уронила голову на колени и зарыдала. Беззвучно, от безысходности и всепоглощающего страха. Ее слезы смешивались с каплями соленой воды на щеках. Она не знала, кто она. Не знала, где она. Знало только, что она совершенно одна. И море, свидетель.
Глава 2: Песок, солнце и пустота воспоминаний
Первое, что пробилось сквозь ледяное оцепенение страха и пустоты в голове – физическая боль. Она горела в висках, ныла в каждом мускуле, сковывала дыхание острым шипом под ребрами. Татьяна – нет, она не знала этого имени – с трудом разжала руки, вцепившиеся в колени с безумной силой. Песок, холодный и крупный, набился под ногти, вцепился в мокрую, порванную ткань платья. Она медленно подняла голову. Серое небо, низкое и тяжелое, словно свинцовая плита, нависло над миром. Море, еще не успокоившееся после шторма, с глухим рокотом билось о черные, скользкие скалы, окаймляющие узкую полоску пляжа, на котором она оказалась. Воздух был пропитан запахами, чуждыми и дикими: гниющими водорослями, йодистой свежестью моря, влажной землей и чем-то горьковатым, похожим на полынь.
Она была одна. Совершенно, абсолютно одна. Это осознание ударило с новой силой, заставив сжаться внутри. Где все? Где яхта? Где… он? Муж? Да, был муж. Лицо всплыло в памяти на мгновение – ухоженное, с холодными глазами, смотревшими на нее в последний миг с палубы кренившейся яхты. Не страх, не отчаяние. Что-то иное. Расчет? Равнодушие? Имя его растворилось в тумане так же быстро, как и лицо. Собственное имя упорно не приходило. Она напрягала память, вглядываясь в пустоту за завесой боли и ужаса. Ничего. Только обрывки ощущений: холод стали под пальцами (леер яхты?), соленый вкус на губах (слезы? море?), гулкий рев шторма в ушах. И все. Биография стерта. Личность – чистый лист, мокрый и дрожащий от холода.
Дрожь пробивала ее насквозь. Легкая, промокшая насквозь ткань не спасала. Нужно было двигаться. Инстинкт самосохранения, глухой и примитивный, начал пробиваться сквозь панику. Вода. Тепло. Укрытие. Мысли были просты, как команды. Она попыталась встать. Ноги подкосились, мир поплыл. Боль в боку вспыхнула ярко, заставив вскрикнуть. Снова упала на колени, опираясь руками в песок. Дышала часто, поверхностно, борясь с тошнотой. Встать. Двигаться.
С огромным усилием она поднялась, оперлась о ближайшую скалу, шершавую и холодную. Пляж был коротким, зажатым между двумя мысами из черного, вулканического камня, покрытого лишайником и колючими кустами с мелкими серыми листьями. Вглубь острова вел узкий проход между скалами. Туда? Или вдоль берега? Она выбрала берег. Каждый шаг давался с трудом. Песок вязкий, ноги в легких балетках (как они уцелели?) вязли. Она шла, спотыкаясь о выброшенные штормом коряги, обрывки водорослей, скользкие камни. Глаза бегали по линии прибоя, высматривая хоть что-то знакомое, хоть клочок оранжевого плота, хоть обломок яхты. Ничего. Только бесконечный мусор океана и мертвая рыба с остекленевшими глазами. Отчаяние накатывало волной, сильнее морской. Она остановилась, глядя на бескрайнюю, серую пустыню воды. Слезы текли сами собой, горячие и соленые, смешиваясь с каплями морской соли на лице. Кто она? Почему она здесь? За что?