Вдруг вдали, у самого края мыса, она заметила движение. Небольшое, темное, пригнувшееся к самой воде. Сердце бешено заколотилось. Человек? Животное? Она замерла, вжавшись в скалу. Существо выпрямилось. Это был человек! Мужчина! Коренастый, в темной, мокрой одежде, с короткими, всклокоченными волосами. Он что-то делал у кромки воды, внимательно глядя вниз, в прибой. Она сделала шаг вперед, открыла рот, чтобы крикнуть… и застыла. Что если он опасен? Что если он тоже с яхты, один из тех… друзей? Обрывок воспоминания – муж разговаривает с кем-то по телефону, его голос жесткий, командный: «…встреча в точке Y… распределение долей…». Страх сковал горло. Она прижалась к скале, стараясь, стать невидимой. Мужчина поднял голову, оглядел берег. Его взгляд скользнул мимо ее укрытия. Он не увидел ее. Потом он повернулся и скрылся за мысом.
Она осталась стоять, разрываемая между дикой надеждой и парализующим страхом. Он ушел. Один шанс на спасение, на контакт, упущен. Теперь она была снова одна. И холод становился невыносимым. Нужно было искать укрытие сейчас. Она побрела дальше, мимо мыса, за которым скрылся незнакомец. За ним пляж расширялся, переходя в небольшую песчаную бухточку, защищенную от прямого удара волн рифами. И там, чуть в стороне, у самого подножия скал, она увидела его. Источник.
Не ручей, а скорее струйка воды, сочившаяся из расщелины в черном камне, падающая тонкой нитью в небольшое углубление, вымытое веками. Вода! Она бросилась вперед, забыв про боль, про страх. Упала на колени перед каменной чашей. Вода была прозрачной, холодной. Она зачерпнула горсть, жадно прильнула губами. Вкус был… земляной, минеральный, но не соленый! Пресная! Она пила, с жадностью утопающего, пока не почувствовала, что желудок начинает бунтовать. Остановилась, переводя дыхание. Вода. Это была жизнь.
Теперь нужно было тепло. Солнце пробивалось сквозь разрывы в облаках слабыми, негреющими лучами. Она огляделась. Скалы здесь образовывали небольшой навес, под которым было относительно сухо. Пол – песок и мелкая галька. Укрытие от ветра, но не от холода. Нужен был огонь. Как? У нее ничего не было. Ни спичек, ни зажигалки. Она беспомощно оглядела карманы промокшего платья – пусто. Отчаяние снова сжало горло. Она прижалась спиной к холодному камню под навесом, подтянула колени к груди, пытаясь сохранить хоть какое-то тепло. Глаза закрылись от усталости и безысходности. Она задремала, проваливаясь в тяжелый, беспокойный сон, где смешивались рев шторма, холодные глаза и черная пустота.
Ее разбудил шум. Шорох шагов по гальке совсем рядом. Она вжалась в скалу, затаив дыхание, сердце колотилось где-то в горле. Тень упала на вход ее импровизированного убежища. Это был тот же мужчина. Он стоял, рассматривая ее. Его лицо было грубым, обветренным, с глубокими морщинами у глаз и резко очерченным ртом. Волосы, темные с проседью, были коротко стрижены, но всклокочены. Одежда – темные рабочие брюки и толстая, промокшая насквозь рубаха навыпуск, закатанные по локоть рукава открывали сильные, жилистые руки, покрытые шрамами и татуировкой – якорь и переплетенные веревки. В одной руке он держал длинную, заостренную палку. В глазах не было угрозы, но и доверия тоже. Только осторожность и усталое недоумение.
Он не говорил. Просто смотрел. Она не могла пошевелиться, завороженная его взглядом и собственным страхом. Он медленно опустил палку, сделал шаг назад, показывая ладонью жест: «Спокойно». Потом кивнул в сторону ручья. «Вода. Хорошо. Пить». Голос у него был низкий, хрипловатый, с сильным акцентом. Не русский. Француз? Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Он пристально посмотрел на ее бледное лицо, на ссадины, на то, как она дрожит. Его взгляд скользнул к ее боку, где просвечивал синяк сквозь порванную ткань. Он нахмурился.
«Холодно. Очень». Он огляделся, его взгляд выхватил кучу сухих водорослей, выброшенных штормом выше линии прибоя. Он подошел, собрал охапку и принес к ее навесу. Бросил у ее ног. «Тепло. Сухо. Ложись». Он показал жестом, как нужно устроиться на водорослях. Потом снова ушел, вернувшись через несколько минут с охапкой сухих, колючих веток с тех самых серых кустов. Сложил их рядом. Достал из кармана брюк… нож. Небольшой, крепкий, с деревянной рукоятью, почерневшей от времени. Она инстинктивно отпрянула. Он заметил это, но ничего не сказал. Взял сухую ветку, стал быстро и ловко строгать ее ножом, снимая тонкую стружку. Она смотрела, завороженная его движениями – уверенными, экономными. Он собрал стружку в кучку, вынул из другого кармана… небольшой плоский камень и кусок какого-то темного, пористого минерала. Кремень и кресало? Он ударил камнем о минерал. Искры. Одна, вторая… стружка задымилась. Он наклонился, осторожно подул. Маленький огонек робко затанцевал среди стружек. Он подкладывал более тонкие веточки, потом потолще. Костерок разгорался. Тепло. Живое, осязаемое тепло.