Он молча пододвинул костер ближе к ней. Тепло коснулось ее кожи, проникло сквозь мокрую ткань. Она протянула к огню окоченевшие руки, дрожь начала понемногу отпускать. Он сидел напротив, по другую сторону маленького костра, его лицо в отблесках пламени казалось вырезанным из старого дуба. Он смотрел не на нее, а в огонь, его мысли были где-то далеко.
«Ты… с яхты?» – наконец выдавила она, голос хриплый, чужий.
Он поднял на нее глаза, кивнул. «И ты. Белая яхта. Кассандра». Он произнес название правильно. Значит, видел их? «Мое судно… траулер. «Мариэтта». Шторм. Разбило». Он махнул рукой в сторону моря. «Два месяца назад. Может, больше». Его голос был ровным, без эмоций. Констатация факта.
«Два месяца?» – она ахнула. Она пробыла здесь два месяца? Нет, она только что… «Я… я только сегодня…»
«Нет». Он покачал головой. «Я видел крушение. Белая яхта. Вчера вечером. Шторм был сильный. Я на холме был, сигнал смотрел. Видел, как на рифы бросило. Потом… ничего». Он посмотрел на нее с новым интересом. «Ты выжила. Чудо».
Она молчала. Чудо? Это было похоже на проклятие. «Я… я ничего не помню», – прошептала она. «Ни имени. Ни кто я. Ни откуда. Только яхта… шторм… и… он». Она не смогла сказать «муж».
Он внимательно посмотрел на нее, его взгляд скользнул по ее порванному, но явно дорогому платью, по изящным рукам, несмотря на ссадины и песок. «Шок. Удар был?» – он кивнул на ее бок.
«Да. Голова… тоже». Она коснулась виска, где пульсировала боль.
«Память вернется. Или нет». Он пожал плечами, как будто говорил о погоде. «Сейчас важно – жить. Тепло. Еда. Вода. Укрытие». Он встал. «Здесь плохо. Ветер. Прилив может залить. Надо место получше».
Он потушил костер, аккуратно разворошив угли. Помог ей встать – его рука была твердой и шершавой. Она пошатнулась, он поддержал под локоть, без лишней нежности, но надежно. «Меня Николя зовут. Николя Дюваль.» Он представился просто, без ожидания ответа, которого у нее не было. «Идем.»
Он повел ее не вдоль берега, а вглубь острова, через тот самый проход между скалами. За мысом открылась другая картина. Берег здесь был выше, скалистый, но за ним начинался пологий склон, поросший невысокими, корявыми деревьями с серебристой листвой и густыми зарослями колючих кустарников. Воздух был чуть теплее, пахло землей и травой. Николя шел уверенно, его глаза сканировали местность – искал тропы зверей, источники воды, подходящие места. Он остановился у небольшого ручья, стекавшего по камням с холма. Вода была чистой, прозрачной. Он наклонился, зачерпнул горсть, попробовал на вкус, сплюнул. «Хорошо. Пить можно». Он показал ей, где лучше набирать воду – там, где течение было быстрее, выше по ручью.
Потом он повел ее вверх по склону. Солнце, наконец пробившее облака, пригревало слабо, но уже было легче. Они вышли на небольшую, относительно ровную площадку, защищенную с одной стороны скальным выступом, а с другой – густой стеной колючих кустов. Вид отсюда открывался на море и часть побережья. Николя осмотрел место, постучал ногой по земле – песок, смешанный с глиной, достаточно сухой. «Здесь. Защита от ветра. Видно море. Вода близко.» Решение было принято. «Будем строить дом».
Он снял свою мокрую рубаху, оставшись в темной, потертой майке, открыв мощные плечи и руки, покрытые не только шрамами, но и буграми мышц. Он достал нож. «Собирай ветки. Толстые. Прямые. Сколько найдешь.» Он показал, какие именно. Сам же направился к зарослям, начал срезать длинные, гибкие прутья и лианы, свисавшие с деревьев.
Она, все еще слабая и оглушенная, начала выполнять его указания. Собирала упавшие ветки, таскала их на площадку. Руки быстро покрылись царапинами от колючек, спина ныла. Но была какая-то цель. Действие. Это отвлекало от пустоты в голове. Николя работал молча, сосредоточенно, с потрясающей эффективностью. Он вкопал в землю четыре толстые, прочные жерди по углам будущего жилища, соединил их поперечинами. Потом начал плести стены из гибких прутьев и лиан, создавая подобие решетки. Она помогала, как могла, подавая ему материал, придерживая ветки. Он не хвалил, не ругал, просто работал. К вечеру каркас шалаша – простой, наклонный, пристроенный к скале – был готов. Стены пока были редкими.