В последнее время эта теория снова получила поддержку со стороны ряда ученых. Альсдорф, например, считал аргументом в пользу этой теории существование собрания палийских джатак, первоначально включавших только метрические гатхи, которые затем обросли прозаическим комментарием27.
Согласно точке зрения Гонды, существовал некий общий запас мифов и легенд, из которого черпали для своих гимнов риши РВ. С течением времени эти устные мифы п легенды претерпевали изменения, и поэтому их варианты в более поздних пуранах и итпхасах могут не совпадать с ригведийскими. В РВ эти тексты могли быть включены как легенды — магические заговоры или как словесные сопровождения некоторых частных обрядов 28.
Религия и мифология РВ
Религиозно-мифологическая система стоит в центре всех знаковых систем РВ и определяет в большой степени их функционирование. Как уже говорилось ранее, ригведийские религиозные представления исходили из ситуации обмена между адептом и богом, причем молитва, восхваляющая бога, играла весьма существенную роль в ритуале его почитания. Весь комплекс этих ритуалов составлял основу социальной жизни ариев, поскольку считалось, что именно они, эти ритуалы, обеспечивают все условия, необходимые для нормальной жизнедеятельности и процветания племен ариев: соблюдение порядка в окружающем мире, военные победы, хорошие поля и пастбища, дожди, умножение скота и мужского потомства племени, здоровье, богатство.
Эта идея кругооборота даров между богом и адептом, своего рода «сотрудничества» между ними, с одной стороны, и представление о времени как о регулярно повторяющемся цикле, с другой, определяют характер мифов в этом памятнике. Казалось бы, миф должен быть повествованием о далеком прошлом, в котором боги совершали свои героические деяния. И действительно, в РВ обычно эти события излагаются в прошедших временах глагола. Однако, наряду с прошедшим временем, для мифологического повествования характерно употребление особой вневременной и внемодальной формы — инъюнктива, которая выражает упоминание действия в связи с деятелем без дальнейшей спецификации этого действия 1. Эта глагольная грамматическая категория отражает суть риг-ведийских мифов — его вневременной характер.
В любом переводе гимнов РВ на современные западные языки эта особенность утрачивается, и у читателя переводов неизбежно создается однобокое, смещенное представление о мифах как повествованиях, соотнесенных с определенным, однозначным временем. Миф непосредственно связан с настоящим и будущим ария, так как риши просят богов воспроизвести действия, которые те некогда совершили. Ср., например, из гимна к Индре: «Он по своей природе поддержка (для людей), с силой, в которую верят, бродил кругом, расщепляя крепости дасов. Умело метни в дасью дротик! Умножь арийскую силу, блеск, о Индра!» (VI, 103, 3): или из гимна к разным богам обращение к Марутам с Индрой: «Убейте Вритру (=врага), о полные прекрасных даров, вместе С могучим Индрой — союзником!».
Наконец, связь мифа с настоящим, в котором жрец совершает ритуал почитания бога, заключается и в том,что сам факт произнесения вслух мифа рассматривался как один из актов высказывания истины, правды (истинность мифа принималась, естественно, за аксиому). А всякое высказывание истины, как считали древние индийцы, давало силу и благополучие тому, кто ее высказывает. Ср., например: «Придерживающийся истины от истины и получает. Порыв истины стремителен и приносит коров. Для истины — земля (и небо) просторны, глубоки. Для истины доятся они как две превосходные дойные коровы» (IV, 23, 10), где русским словом «истина» передается ведийское rtd, которое может быть переведено и как «космический закон».
В РВ мифы, строго говоря, не излагаются. Привычного для современного читателя дискурсивно-логического развития действия при построении сюжета там нет. Мифы скорее называются. Определенные фразы-штампы являются своего рода словесными знаками мифа. Поскольку и риши, и их аудитория знали эти мифы, большего и не было нужно: ведь миф упоминался для того, чтобы восхвалить бога и соответственно получить от него желаемое. Можно сказать без большого преувеличения, что в общем контексте почитания богов миф служил одним из атрибутов хвалебного гимна, нацеленных на умилостивление богов. К нему обращались как к способу воздействия, а не как к источнику информации и без того всем известной. К тому же форма, в которой обычно засвидетельствованы мифы в РВ, отражает способ «видения» риши: одна картина быстро сменяет другую, и их калейдоскоп весьма мало похож на последовательное линейное изложение сюжета.