Предпринимавшиеся ранее попытки переводить РВ на западные языки стихами (если не считать отдельных кратких фрагментов в антологиях) были признаны безусловно неудачными. Едва ли оправданные претензии на имитацию формы оригинала не могли уравновесить невосполнимых потерь в передаче содержания и той структуры текста, которая воспринималась ее творцами как значимая не только на чисто языковом уровне. В настоящем издании ставилась задача дать научно обоснованный литературный перевод ведийского текста, и переводчик исходил из установки на то, что только в рамках такого перевода оправданы дальнейшие поиски адекватных оригиналу эстетически отмеченных структур.
При работе над русским текстом переводчик сознавал, что текст РВ в равной степени (хотя и по-разному) должен удовлетворять историка, специалиста в области мифологии, религии, фольклора, литературы и т. п., т. е, быть своего рода историческим источником в русскоязычной версии. Этой установкой объясняются и некоторые другие особенности перевода — сохранение неясностей и неопределенностей, если они соответствуют интенции авторов гимнов, нарочитых деформаций и неправильностей ведийского текста, эллипсисов, обрывов и т. п. (в русском тексте в ряде случаев приходилось, в соответствии с традицией переводов древнеиндийских текстов, восстанавливать пропущенные элементы, если только они автоматически следуют из контекста; в таком случае добавления русского перевода по сравнению с текстом РВ заключались в круглые скобки); «терминологичность» перевода, состоящая (за редкими исключениями) в принципе, согласно которому каждое концептуально-значимое ведийское понятие передается одним и тем же русским словом; отказ от соблазнов эффектных «художественных» вариантов перевода, если они затемняют «источниковедческую» информацию памятника, и т. п.12
Наконец, еще одно замечание, связанное с переводом РВ именно на русский язык. По глубокому убеждению переводчика, при переводе с ведийского на другие языки русский язык обладает рядом несомненных преимуществ перед западноевропейскими языками. Эти преимущества определяются как большей степенью соответствия между ведийским и русским в силу лучшей сохранности в нем архаизмов, чем в западных языках, так и большей близостью русской (славянской) мифо-поэтической традиции к индо-иранской. Эти преимущества сами по себе не гарантируют успеха перевода на русский язык, но и переводчик и читатели перевода должны о них помнить.
Переводчик считает своим долгом выразить самую глубокую признательность В. Н. Топорову, на протяжении многих лет оказывавшему всемерную поддержку и помощь в нелегком деле толкования и перевода РВ.
Перевод выполнен по изданию: Aufrecht Th. Die Hymnen des Rigveda. 3. Auflage. Berlin, 1955. T. I, II. Постоянно использовалось также индийское издание текста с комментарием Саяны: Rgveda-samhita, crlmat-sayanacarya-viracita-bhasyasameta. Poona, 1933—195°1. V. I—V.
МИР ИДЕЙ АРИЕВ РИГВЕДЫ (Т.Я. Елизаренкова)
Представления о мире древних народов реконструируются обычно на основании разнообразных источников: археологических данных, предметов художественного творчества, памятников древней письменности и т.п. Ситуация в Древней Индии в тот период, с которого начинается культура племен ариев1, т.е. с середины II тысячелетия до н.э., была весьма необычной. От целого тысячелетия в развитии индийской культуры, вплоть до середины I тысячелетия до н.э., остались только ведийские тексты, передававшиеся устным путем, тексты культового назначения, из которых самым древним является Ригведа (РВ). Именно это собрание гимнов богам и оказалось единственным источником, на основании которого можно судить о представлениях ариев о мире, о том, как они понимали взаимодействие человека и среды в самом широком смысле этого слова: биологическом, географическом, социальном и проч. Поскольку РВ является очень большим по объему собранием, которое создавалось на протяжении многих столетий, круг идей должен был постоянно меняться. Можно сказать, что в этом памятнике засвидетельствована не одна система представлений о мире. Есть основная, выраженная более полным вариантом, есть другие, оттесненные на периферию и имеющие более фрагментарную форму. Эти хронологически разные модели (переплетение синхронии и диахронии), функционирующие в пределах одного памятника, в некоторых своих частях противоречащие друг другу, образуют весьма сложный конгломерат, далеко не всегда поддающийся однозначному толкованию.