Прежде чем говорить о с л о в а х, которые в РВ употребляются для обозначения в е щ е й и по которым, собственно, последние и опознаются17 (исключительно или преимущественно; исключения очень редки), нужно сделать две оговорки относительно того, каким понимается объем "вещи" в этой статье и каким мог быть статус "вещи" для ведийских ариев - актуально или по данным "неглубокой" реконструкции.
Что касается первой оговорки, то вещь здесь понимается как нечто сделанное (т.е. искусственное, "культурное" уже по замыслу) или присвоенное (т.е. лишь вторично окультуренное, "культурное" не по замыслу или происхождению, но по использованию, употреблению, предполагающему первичную "природность" и последующее отчуждение от природы в пользу культуры). В обоих случаях очевидна цель-назначение вещи, но различие в том, что в одном случае акцент на делании и воплощении благодаря применению определенной технологии замысла в нечто новое, а в другом случае акцент на приспособлении старого, и до того известного; иначе говоря, "сильная" вещность vice versa "слабая" вещность (или "квази-вещность"). Отчасти по теоретическим, а отчасти по практическим соображениям в этой статье исключаются из рассмотрения некоторые классы объектов "слабого" или "дальнего" присвоения (элементы ландшафта, природы - живой и неживой и т.п.).
Вторая оговорка связана с необходимостью напомнить, что в ведийском, кажется, отсутствует слово, обозначающее вещь18, что, может, конечно, объясняться случайностью, связанной с ограниченным объемом текстов (впрочем, он достаточно значителен), но скорее всего сигнализирует о некоей принципиально иной ситуации. О ней можно судить по разным указаниям, из которых здесь могут быть указаны лишь два, и то вскользь.
Во-первых, в свете приведенных выше данных о связи между словом и вещью - и на языковом уровне и глубинно, "по существу" (ср. более разработанную позже концепцию патагйра, имени и формы- предметности) и учитывая, что имя, слово никоим образом не могут трактоваться как нечто внешнее и/или вторичное по отношению к форме-вещи, но обладают несомненным онтологическим статусом, - стоит еще раз обратиться к гимну РВ X, 125, обращенному к богине Речи Вач {Vac, ср. vdcas "слово", "речь" и т.д.: vac- "говорить", "высказывать", "называть", "обозначать" и т.п.). Здесь она выступает как носительница (видимо, всего, что есть в мире19), в том числе и всего многообразия форм20, заполнительница мира, "расходящаяся по всем существам"21 и "охватывающая все существа" - ardbhamana bhuvanani visva (X, 125, 8). Все сущее, в частности, и весь "вещный" состав мира передаются Речью, более того, в мыслимом пределе не столько Речь оповещает о вещи, сколько вещь как нечто внешнее, как форма свидетельствует об онтологическом первенстве слова, имени, выводимого вовне с помощью "формы", вещи. Этот "номиналистический" акцент, вероятно, и объясняет обилие употреблений обозначения имени - пйтап при отсутствии общего названия вещи: имя (*еп/о/тп-: */о/потп-: *пдтп-, с семантической мотивировкой - "внутрь", см. Рокоту I, 321 и др.), выведенное наружу, собственно, и образует вещь, порождает ее, вызывает к существованию, наличию22.
Во-вторых, вещь как "сделанная" (krtd-, от каг- "делать") отсылает к деланию, делу - kdrman-, которое в РВ практически всегда и в отличие от более поздних текстов обозначает или ритуал жертвоприношения или сакрально отмеченное ритуализированное деяние23, действительно воспроизводимое, вспоминаемое или, по меньшей мере, имеющееся в виду в ритуале, или отчетливо осознаваемое космологическое действие. В этом отношении употребление kdrman- в РВ не вызывает сомнений, как и то, что глубинный смысл слова всегда один и подтверждается примерами других образований с этим же корнем. Прежде всего речь идет о kartdr- "жрец, совершающий ритуал" (I, 139,7; VI, 19, 1; VII, 62, 1), но и, как указывает Грассман, "творец", "деятель", "делатель" (I, 100, 6; Ш, 31, 2; IV, 17, 4) - значения, которые обнаруживают тот же глубинный смысл, кодирующий в РВ лишь определенный тип "деятеля" в определенной ситуации24. Но еще показательнее другой аргумент, относящийся к производящему глаголу, лежащему в основе и kdrman- и kartdr-, - к каг-, определяемому обычно просто как "делать". В синтагме Subj. & kar- (Praed.) & Obj. особенно показательной в связи с избранной здесь темой оказывается объектная сфера. Относительно субъектной сферы можно заметить, что, когда речь идет о демиургических деяниях самого общего плана ("генеральная" линия творения, ситуация "в начале", создание необходимых условий жизни человека, "материальных" по преимуществу, и т.п.), выступает конструкция Subj. & dha- (Praed.), где dha- - институализирован-ное обозначение "тетического" акта, когда акцент ставится не просто на создании, творении чего-то, но и на его установлении, т.е. введении в мир в нужное время, в нужном месте, с определенной функцией, призванной удовлетворять важнейшую нужду. В качестве субъекта в таких случаях выступает подлинный универсальный демиург - Дхатар или его варианты25. Когда же творится нечто менее основоположное или взятое в отдельности и во всяком случае вне основной "рамки" творения, субъектом этого "частичного" и вторичного, "дополнительного" творения (иногда творения, носящего черты окказиональности) оказываются соответствующие этому творению демиурги (напр., отдельные божества), не претендующие на исчерпывающую полноту, целостность творения.