Учитывая сказанное до сих пор и типологические данные - как относящиеся к ритуалу (разделив жертву на части, определив функцию-назначение каждой из них, из них же собирают новое "целое", новый мир, исходя из правил отождествления частей жертвы и элементов мира; при этом часто используются соответствующие материальные символы, ср. изображения сердца, печени, языка, головы, рук и т.п., которые в этом случае и несмотря на свое символическое значение оказываются "вещами", предметами), так и к языку (ср. характерные триады типа нем. Werk "дело", "действие": Ge-werk "изделие", "вечный" результат действия, дела: wirken "делать", "работать" и т.п., ср. и Werkzeug, об орудии, инструменте действия, "овеществленном" делателе), - можно думать, что и в языковом сознании человека ранневедийской эпохи, и в определенной им модели мира kdrman- "дело-деяние", одновременно и "ритуал", каг-, соответственно -"делать", "совершать" (в частности и, может быть, прежде всего - ритуал) и kartdr- "деятель", "совершитель" (и ритуала) в совокупности имплицируют и представление о результате этого "дела" -изделии, вещи (ср. позднейшее понятие кармы, сформировавшееся в результате процессов абстрагирования и спиритуализации исходного источника, еще сохранявшего память о связи со сферой конкретного и вещественного). Если эти соображения верны, то все, что составляет объектную сферу глагола
каг-, должно в той или иной степени "овеществляться" при попадании в поле действия этого глагола. И это снова возвращает нас к роли ритуала и ритуальной "предыстории" вещей. Ритуал - дело (каг-тап-), но и дело - ритуал (кагтап). И если вещь как "сделанная" результат дела-ритуала, то отблеск этого прошлого статуса и исходного локуса вещи должен еще сохраняться на "целом" ведийского вещного космоса. - И последнее из предварительных замечаний. Ссылки на то, что РВ - особый сакральный текст и что он односторонне отражает положение дел, пренебрегая "низкой прозой" профа-нической жизни, где все могло быть иным, не могут в данном случае быть существенными. Важно не то, "к а к это было в действительности" (сам этот вопрос, связанный с иллюзией абсолютно объективного наблюдателя-описателя, улучшенного образа нашего Я, перенесенного в ведийский мир, зачеркивает требование верности "действительному"), а то, какой представлялась эта "действительность" ведийскому сознанию, где была его "сильная" позиция, с точки зрения которой только и могли судить о мотивирующем, объясняющем, определяющем все множество "иного". Несомненно, что это "действительное" и "сильная" позиция его находились в ритуально-религиозной сфере, в поле са-кральности и что именно РВ - наиболее авторитетное свидетельство о "действительном" ведийского сознания и соответствующего мира. Все иное выводилось из этого главного и представлялось ухудшенным оплотнением идеального, результатом отпадения от сакрального, той порчи, которая определяет сферу профанического, трактуемого как неподлинное или менее подлинное, чем мир высших ценностей ведийской жизни.