Другой ритуальный круг имеет своим центром огонь-Агни, жертвенный костер, тесно связанный с ним "огненный" реквизит и, наконец, главную ритуальную конструкцию - алтарь, жертвенный столб и т.п. Огонь как "инструмент" жертвоприношения и посредник между людьми (жрецами) и богами обозначается как agni - "жертвенный костер", его огонь; упоминается и язык огня, вместилище священного огня - agnidhana-; adhimdnthana- верхний твердый кусок дерева, которым трут о мягкий кусок с целью получения огня, ardnf - нижний кусок дерева для добывания огня (в dual. - оба куска), поленья для костра - idhmd-(: idh-y indh- "возжигать"), paridhi- "ограда костра из поленьев", dhisnia- маленький алтарь для огня (холмик земли, посыпанный сверху песком), vedi- "алтарь" (обычно углубление, где возжигали огонь), ср. agni - a vedisdd-; barh(s- жертвенная солома, сиденье, ложе из соломы (с идеей увеличения, возрастания, вспухания), prastard- сиденье из жертвенной соломы (: pra-star- "распространяться", "расширяться"), carman- "кожа", "шкура" (как род жертвенной подстилки), tvdc-то же, уйра- "жертвенный столб", svdru- то же, casala- "навершие (капитель) жертвенного столба", gdrta- "высокое сиденье" (в частности, на колеснице), "трон", но и "подмостки" (I, 124, 7). С ритуальным жертвенным огнем связаны и обозначения жертвенных ложек для масла, жира (ср. ghrtac-, букв. - "обращенная к жиру", juhh-, букв, "наливающая", sruc- "большая деревянная жертвенная ложка") и даже для сомы (sruvd- "маленькая ложка"), ср. также grdha- "полный черпак". С ритуалом связаны и наименования некоторых сосудов - asecana- "миска", "чаша", саги- "котел", "горшок" и др. Особое место занимает в ритуальном словаре обозначение станка для убоя скота - samskrtatrd (VI, 28, 4: гимн о жертвенных коровах и Индре).
При переходе к другим сферам "вещного" мира ведийских ариев приходится сталкиваться с несколько парадоксальной ситуацией: с о д н о й стороны, ритуальные "вещи" при том, что их окружает аура сакральности в силу их причастности к самому ритуалу и в силу отражения в них связей с божественно-идеальными небесными прототипами, оказываются поразительно наглядными и обладающими особой конкретностью и реальностью, "земной" привязкой - независимо от того, идет ли речь о жертвенном столбе, подстилке из соломы, кусках дерева для возжигания огня, жертвенной ложке или сосуде; с д р у г о й стороны, вещи, трактуемые как "неритуальные" (во всяком случае по преимуществу), как выполняющие чисто "земные" функции, как предельно сближенные с потребностями человека здесь, на земле, переносятся вдаль, на небо, становятся божественными по преимуществу. Разумеется, подобная рокировка не без исключений, и сама по себе она свидетельствует об известном несовпадении критериев оценки "вещей" сознанием человека ведийской и современной эпохи, но в данном случае важнее обозначение самой тенденции к обмену между сферами, которые лишь с величайшей степенью условности можно обозначить как "сакральное" и "профаническое".