В связи с фильтром-цедилкой в РВ встречаются мистические спекуляции -происходит их мультипликация до трех, причем это могут быть также и внутренние фильтры, средоточием которых является сердце. Известно, что Сома, когда его выпьют, "входит в сердце" - ср. VIII, 48, 12: "О отцы, (тот) сок Сомы, который выпит сердцем, / Бессмертный вошел в смертных". Сому неоднократно призывают войти к Индре в сердце. Сердце поэта в III, 26, 8 изображается как вместилище этих трех фильтров (по аналогии с цедилкой, через которую проходит сок Сомы): "Раз он очистил песнь тремя (очищающими) цедилками, / Сердцем находя путь к молитве, к свету, / Своими усилиями он создал себе высшее сокровище..."27 Эта же ситуация перенесена и на самогб Сому - ср. IX, 73, 8: "Он вложил себе в сердце три цедилки".
Метафорическое и символическое употребление лексики, связанной с Сомой в мандале IX, а также двойная референция многих описаний (их соотнесенность с ритуальной и с космологической сферой) создают темный, неясный, суггестивный стиль этой мандалы.
Еще одна стилистическая особенность мандалы IX заключается в крайних преувеличениях в описаниях ритуала. Обычные ритуальные действия приобретают в гимнах этой мандалы космические масштабы. Это преувеличения и зрительного, и звукового характера. Капли Сомы, стекающие из цедилки в сосуды, изображаются как бурные набухающие потоки (dhura-), как стремнина (drnas-); смешавшись с водой или с коровьим молоком, они становятся неиссякающими бушующими реками (паси-, sindhu-), которые впадают в море, или океан (samu-drd-). Сома-Павамана, как говорят поэты, ослепительно сверкает - ср. IX, 2, 6: "Блеском он состязается с солнцем"; IX, 64, 28: "С ослепительным блеском, / С красотой, окруженной восхвалениями, / (Бывают) чистые соки Сомы, смешанные с молоком". Как солярное божество Сому просят воссветить высокий блеск, великолепие (IX, 108, 9).
Сома в РВ очень "шумное" божество. Он громко подает голос, как и давильные камни, выжимающие его сок. В образе коня он громко ржет. Когда его изображают как быка в стаде коров (подразумевается сок Сомы и добавление из коровьего молока), он оглушительно мычит или ревет. Он шумит, а в небесной своей ипостаси, грохочет, как гром. Вот некоторые образцы подобных описаний - IX, 97, 13: "Рыжий бык громко заревел (abhikdnikradai) коровам, / Он движется, заставляя греметь (naddyan) землю и небо"; IX, 87, 8: "Гремя (stan-), словно молния с тучами с неба, / Струя Сомы очищается для тебя, о Индра".
Для стиля мандалы IX характерны многочисленные сравнения Сомы, незаметно переходящие в отождествления. Основания для таких сравнений-отождествлений бывают самые разные: их следует искать в особенностях ритуала, общих мифологических представлениях РВ и, по-видимому, также в реальной жизни (о чем судить современному интерпретатору уже значительно труднее).
Чаще всего Сома сравнивается или отождествляется с Солнцем / Сурьей. Он видом, словно солнце (IX, 54, 2), воссвечивает свет (IX, 49, 5), он солнце в водах (IX, 42, 1) и, как Сурья, находится над всеми мирами (IX, 54, 3). Сома - одновременно конь солнца (IX, 15, 5) и запрягает коня солнца Эташу (IX, 63, 8), а также рыжих кобылиц солнца (IX, 63, 9) - кстати, сам Сурья изображается в РВ таким же образом, выступая то как конь, то как возница, запрягающий коня. Потоки Сомы сравниваются с лучами солнца (IX, 64, 7), а те, в свою очередь, рассматриваются как цедилка для очищения Сомы (IX, 86, 32), и, наконец, в одном из контекстов говорится, что, едва родившись, Сома пропитал солнце своими лучами (IX, 97, 31). Сравнения с солнцем и метафорические изображения Сомы как солнца в мандале IX многочисленны и разнообразны, в то время как нет никаких признаков связи Сомы с луной в этой мандале. Таковую можно предположить только в поздней мандале X в свадебном гимне 85, где Сома является женихом, а Сурья (Suryu- f.), дочь солнца, невестой. Прочная связь между Сомой и луной устанавливается только в поздневедийский период.